– Кардин ждёт моего доклада, я оставлю вас в приёмной зале, а после вернусь за вами.
– Спасибо! – Недружным хором ответили мы. Мы готовы ждать до вечера, лишь бы кардин нас принял. И о чудо! Он никуда не уехал из столицы.
Храмовник шел неспешно, степенно. В парке несмотря на утро вовсю кипела жизнь, только совершенно без суеты. Из гражданских здесь только мы, но никто на это не обращал внимания. Встречающиеся нам храмовники с разной степенью почтения здоровались с “нашим”. Кто-то подобострастно заглядывал ему в лицо и кланялся в пояс, да не по разу. Другие встречали его легким кивком. Он всем отвечал одинаково - слегка наклонял голову. Кто он? Имени мы спросить не догадались, а сейчас пауза затянулась и вроде как неудобно. Да и сам он как будто погрузился в размышления. Кажется Всевышний послал нам еще одного доброго храмовника.
Прошли парк и пересекли белоснежную гладь прилегающей площади. Звуки столицы отступили. Позади остались окрики возничих, стук копыт о мостовую и шум толпы. Здесь царила почти тишина, слышалось пение птиц и легкое дуновение ветра. Разговоры, судя по моим наблюдениям, велись храмовниками одними губами.
К дверям центрального здания вело двадцать, я считала, белоснежных ступеней, с двух сторон огороженные балюстрадой. Массивные двустворчатые деревянные двери, метров шесть в высоту - распахнуты.
Следом за нашим провожатым мы входили в святая святых храмовников. Уже в дверях ощутили освежающую прохладу здания. А едва перешагнули порог, не смогли сдержать вздох восхищения.
Кардин Серхио не прислал книги по религии. А я совершенно выпустила этот факт из головы. Поэтому про верования не знала ровным счётом ничего.
Мы шли по ворсистому ковру, скрадывающему шаги, в сторону парадной лестницы, располагающейся напротив входа. Холл высотой, не знаю метров двадцать, наверное, от пола и включая потолок содержал сцены с людьми в простых одеждах. Вот двое мужчин стоя спиной, с горы осматривают море, над которым поднимается зарево. Или группа людей следуют по дороге в сторону моря. Пожалуй именно море, на каждой росписи объединяло их.
Собственно изображения. Выполнены великолепно, с прописыванием мелких черт лиц и цветными красками. Разделяли росписи между собой золоченые резные рамки. Капители, кессоны, навершия балюстрад, все покрыто золотом.
Беломраморные ступени со средней площадки поднимались с обеих сторон на второй этаж. Стены и потолок лестницы украшены лепным орнаментом и позолотой. На втором этаже повернули направо и оказались в огромной галерее. Большие окна размещались по обеим сторонам залы и наполняли ее солнечным светом. Декоративная орнаментальная резьба утопает в позолоте. На потолке изображения нескольких сцен с участием людей, в основном идущих в сторону моря. На полу ковер во всю галерею.
Слегка одурев от роскоши, мы прошли через всю залу. По левую руку располагались двери, по правую узкие окна. Несмотря на достаточное количество света, после сияющей галереи коридор казался полутемным.
По-прежнему храня молчание наш провожатый открыл одну из дверей и первый шагнул внутрь. Оробевшие, мы последовали за ним. Внутри большой залы с тремя огромными окнами, не сразу разглядели стол в углу. Здесь стены обтянуты бордовой с золотом парчой, с неизменным ковром на полу. Из залы вела только одна дверь. Возле неё и располагался стол.
– К кардину Серхио прибыли его подопечные. Я сам доложу. – Наш храмовник, обратился к другому, что сидел за столом. Затем обернулся к нам и показав на диванчики вдоль стены сказал.
– Подождите здесь. – А сам исчез за дверью.
Мы как во сне присели на два, стоящих рядом дивана. Позолота и роскошь нас буквально оглушила. Даже Марта всю дорогу молчала, что совершенно ей не свойственно.
Храмовник поднялся со своего места, поставил между нашими диванами небольшой резной столик, и открыв панель в стене начал выставлять на стол прозрачные кувшины с дольками лимона в воде. Вазу с виноградом, другую с апельсинами, и наконец маленькую тарелочку с засахаренными фруктами. Последними он поставил прозрачные бокалы.
Затем самолично разлил воду по бокалам и жестом показал, чтобы мы угощались. А сам вернулся на своё место. За все время он не проронил ни слова. Мы, по понятным причинам, тоже молчали. Кивнули ему в знак благодарности и с удовольствием выпили слегка кисловатой воды. К фруктам и лакомствам притронуться никто не посмел.
В полной тишине мы просидели не менее часа, как мне показалось. Лишь однажды из коридора вошел храмовник, молча положил на стол перед другим свернутый пергамент и также молча удалился.
Внезапно внутренняя дверь распахнулась, и с криком “что-ж ты раньше молчал? “ Торопливо вышел кардин Серхио. Мы не сговариваясь вскочили и… замерли на своих местах. В обычное время с криками наша толпа бы уже висела на шее кардина, а сейчас, мы растерялись.