— А я слышал, что его головная боль была вызвана крепким ударом башки мерзавца о каменные плиты двора, — проворчал Конан, но раздавшаяся в зале громкая музыка заглушила его слова, и сосед не разобрал, что там бормочет бритунец.
Сначала послышался мощный звук фанфар, и в зал вошли низкорослые люди с иссиня-черной кожей, в полосатых тюрбанах, вышитых безрукавках и атласных шароварах. Они несли плетеные корзины, из которых доставали охапки цветов и пригоршнями швыряли их в публику. Удивительные запахи наполнили зал: резкие, дурманящие, зовущие отдаться буйному веселью и забыть обо всем… Потом раздалась более нежная музыка: звон серебряных струн стигийских тамбурахов, кофийских лир, нежное воркование флейт и трепетное звучание цитр. Появились танцовщицы в развевающихся одеждах. Они закружились по залу, вздымая вихри розовых лепестков, среди сыпавшихся из корзин цветов. Женщины вдруг напомнили Конану виденных когда-то дочерей ледяного великана Имира, несущихся в вихрях снежной метели, зовущих, манящих, влекущих к смерти. И среди душного зингарского вечера он снова ощутил ледяное дыхание мировой Пустоты…
Поспешно глотнув вина, варвар продолжал смотреть на представление. Танцовщицы исчезли, и в зале появилась процессия существ столь диковинных, что киммериец не сразу признал в них человеческие создания. Хотя многие были явно людьми, только странных пропорций, размеров и очертаний.
Первыми явились карлики. Самый высокий едва достигал бедра обычного человека. Он вышагивал с важным видом гиганта: между его ног семенила процессия настоящих низкоросликов ростом в локоть. Над головой карлик держал круглый щит, на котором кувыркались и выделывали разные штуки на брусьях и канатах два акробата величиной с курицу. Публика аплодировала, многие вскочили на ноги, чтобы получше рассмотреть коротышек.
Зана взобралась на стол, лицо ее раскраснелось, глаза блестели. Она хлопала в ладоши, призывая гостей полюбоваться новыми и новыми экспонатами своей коллекции.
По ее знаку в зале появился великан: нелепое существо, словно составленное из сухих деревяшек. Великан вполз в зал на четвереньках, а когда поднялся, уперся головой в расписанный морскими волнами потолок. Так он и стоял, понуро уронив доходившие до колен руки и виновато поглядывая на хохочущих и улюлюкающих гостей выпуклыми зелеными глазами.
Потом шестеро невольников внесли кресло, в котором восседала женщина, чье обтянутое розовым шелком необъятное тело напоминало пудинг или медузу, а на подбородке обильно росла рыжеватая борода. Рядом с ней вертелся человек столь худой, что почти исчезал, повернувшись к наблюдателю лицом. Следом повалила толпа жутких уродов: одноглазых, одноногих и, наоборот, обладающих лишними конечностями, горбатых, с раздувшимися, словно желтые шары, головами, безносых и с носами длинными, как хобот слона, корчащих ужасные рожи или с застывшими страшными масками вместо лиц. У одного несчастного было два лица — спереди и сзади, у другого — одна голова, но два тела, еще один щеголял мускулистым торсом и крепкой шеей, на которой сидела головка величиной с грецкий орех. Гости надрывали животы, швыряли уродам объедки, за которые те вступали в драку с показной, дабы потешить публику, яростью.
Снова раздались фанфары, и, перекрывая общий шум, хозяйка потребовала тишины.
— Почтеннейшая публика, — возгласила Зана голосом ярмарочного зазывалы, — многие из вас уже видели моих красавцев и сумели по достоинству оценить их привлекательность и обаяние…
Хохот гостей заглушил ее слова, и дона дель Донго властно подняла руку, заставив всех замолчать.
— Позвольте теперь познакомить вас с моими последними приобретениями, — воскликнула она. — Смею надеяться, они произведут впечатление!
Снова раздалась нежная музыка, и в залу вошел человек с растерянным лицом, одетый в простой костюм горожанина. С виду ничего необычного в нем не было, если не считать большого горба и длинных костистых пальцев, похожих на когти птицы.
— Это господин Эвраст, немедиец, — представила его Зана. — Он явился к нам в надежде избавиться от своего… э-э… недуга. Я же уговорила его пожить некоторое время у меня. Господин Эвраст, прошу.
Немедиец неуверенно затоптался, просяще глядя на хозяйку дома бесцветными глазками под светлыми кустистыми бровями.
— Здесь все свои, господин Эвраст, — строго сказала Зана.
Горбун тяжело вздохнул и принялся стягивать шерстяную куртку. Когда он снял нижнюю тунику, гости ахнули: за спиной немедийца раскрылись два перепончатых крыла, словно у гигантской летучей мыши. Раздался истерический вопль, и Конан увидел, как хозяин дома в ужасе вскочил на ноги, намереваясь бежать.
