Кровь прилила к щекам варвара, когда он вспомнил, что еще совсем недавно был подобен этому жалкому существу, лишенному воли и гордости. Проклятая кофитка совершила с ним, Конаном-киммерийцем, то, что было гораздо хуже поражения в битве, хуже плена и хуже рабства, наложенного грубым принуждением. Она отняла у него собственное «Я», превратив в игрушку и заставив с удовольствием выполнять свои прихоти. И не важно, что Зана добилась этого с помощью сильнейшего зелья, он сам сделал первый шаг, добровольно приняв от нее первую склянку. Она коварно воспользовалась его слабостью, а посему заслуживала самой суровой мести!
Но об этом предстояло подумать в будущем, сейчас же требовалось как можно скорее покинуть виллу дель Донго.
Конан оставил мысль освободить других заключенных, решив, что те из них, кто согласятся покинуть камеры, наверняка поднимут страшный шум и привлекут внимание стражи. Он прошел вслед за Ванаей в конец коридора и оказался возле массивной бронзовой двери, освещенной масляной лампой.
— Дальше находится, располагается караульное помещение, — сказала Ваная. — Там сидит много пьяных стражников. Нам надо воспользоваться лазом.
Она опустилась на корточки и указала на квадратное отверстие возле самого пола, откуда тянуло гнилью. Очевидно, это был водосток, через который уходила вода, проникавшая в подвал во время сильных дождей.
Конан с трудом протиснулся в отверстие вслед за рабыней и пополз, царапая спину и плечи о неровную каменную кладку. Однако продвинулись они недалеко. Водосток понижался, вскоре появился влажный слежавшийся песок, который заполнил лаз на треть высоты. Ваная легко скользила вперед, но массивный киммериец не смог пробраться через наносы и вынужден был, пятясь, выбираться назад.
Ничего не оставалось, как идти через караульное помещение. Недолго поразмышляв, Конан оторвал от своего рабского ошейника болтающуюся цепь, обмотал один конец ее вокруг тонкой шеи Ванаи, а второй крепко зажал в кулаке.
— Шагай вперед и помалкивай, — приказал он девушке. — Думаю, они купятся на этот трюк.
Толкнув массивную дверь, он вошел в сводчатый зал, посреди которого стоял грубый деревянный стол с медным светильником. За столом сидели вдрызг пьяные солдаты и резались в кости. Большинство разделись до пояса: в зале было жарко, в углу пылал высокий камин, в котором горел огромный ствол эвкалипта. Алебарды поблескивали в специальной стойке за спинами стражников, которые обернулись на скрип двери, обратив к вошедшим потные раскрасневшиеся лица.
Конан легонько подтолкнул девушку, и они пошли к ведущим наверх ступенькам, виднеющимся в арке противоположной стены.
— Ба, да это же Бастан! — крикнул кто-то из стражников. — Тебя что, отпустили, бритунец?
— Отпустили, — буркнул Конан, едва сдерживая желание заставить говорившего проглотить игральные кости вместе со стаканом.
— Что-то я не понимаю, — поднялся из-за стола тощий малый с сержантскими лычками на рукаве накинутой на голое тело куртки, — эту девчонку, кажись, продали какому-то дону, а она, гляди, здесь. Что-то не понимаю я…
— Лазутчица, — бросил Конан, — поймал ее и веду на расправу.
До выхода оставалось менее двадцати шагов.
— А почему мне не доложили, что тебя отпускают? — не унимался тощий.
— Да ладно тебе, Маччо, — крикнул еще один стражник, — что ты, Бастана не знаешь? Он ничего не станет делать без приказания госпожи. А если та велит, то сам себе глотку перегрызет!
Вся орава пьяно захохотала.
До выхода оставалось десять шагов.
— А куда Браго девался, — не желал расслабляться сержант, — почему дежурный не идет?
— Он, видать, с той черномазенькой развлекается, которую сегодня посадили, — предположил стражник, — не гомони ты, ради Мардука, хлебни лучше!
Сержанту протянули кубок, и он с жадностью принялся пить вино, словно только что приступил к этому занятию, а не пьянствовал на протяжении всей смены.
Конан и Ваная были в двух шагах от лестницы, когда сверху послышались мягкие шаги, и в караульное помещение спустился лекарь Родагр. Его острые глазки встретились со взглядом Конана, и в них мелькнул страх и удивление. Появление Родагра было столь неожиданным, что киммериец невольно сделал шаг назад, потянув за собой Ванаю.
Этого замешательства хватило лекарю, чтобы выкрикнуть приказ, указывая на беглецов узловатым пальцем. Стражники бросились к стойке с оружием, толкаясь и изрытая проклятия. Сержант обнажил шпагу и ринулся на варвара.
Конан отпустил цепь и выхватил меч. В левой руке он сжимал алебарду, наконечник которой пронзил грудь Маччо, не успевшего сделать и пары выпадов. Стражников было человек десять, и хотя они с трудом держались на ногах, схватка могла задержать беглецов и позволить Родагру кликнуть подмогу. Впрочем, лекарь не торопился покинуть помещение: стоя на ступеньках лестницы, он шарил у себя за пазухой, что-то разыскивая под черной одеждой.
