Визин посмотрел на него с подозрением. И юноша сразу потускнел, интерес его к бородатому незнакомцу убывал на глазах. Визин увидел в стороне двух мальчишек, с откровенным восхищением разглядывающих его увечного собеседника.
— Вы хотели начать с нуля? — спросил он.
— С себя, — буркнул юноша.
— Есть самолет.
— Есть идея бесшумного полета.
— Жук и тот гудит.
— Птица не гудит. И бабочка не гудит.
— Резонно, — сказал Визин. — Что ж вас так рано из больницы выпустили?
— Загипсовали и — о'кей! А валяться я и дома могу.
— Тоже верно. Не знаете, случайно, Екатерину Кравцову?
— Артистка?
— В своем роде. Но неважно. Сколько километров до Рощей?
— Девяносто семь. Вы — в Рощи?
— Да.
— Знаю Рощи. У вас там родные?
— Нет, Можно сказать, путешествую. — И увидев ожившее лицо юноши, Визин добавил: — Я специалист по флоре.
Юноша теперь смотрел с любопытством.
— А от Рощей до Макарова сколько?
— Тридцать километров.
— Автобусы тоже ходят?
— Нет. Там проселок.
— Ясно, — сказал Визин.
— И мне тоже ясно. — Юноша улыбнулся.
— Что вам ясно?
— Сонная Марь, да?
— Какая Марь?! — Визин соорудил удивленные глаза.
— Ладно, чего уж… — Юноша подмигнул. — Понятно, какой специалист по флоре…
В это время донесся рык репродуктора, подошло сразу три автобуса, из дверей автостанции повалил народ, скамейки мигом опустели. Визин кивнул юноше, поднялся и пошел в пустой теперь зал. «Или они тут все ясновидящие, — подумал он, — или этот Андромедов растрезвонил…»
Окошечко кассы было закрыто. Визин постучал, дверца скрипнула, образовалась щель.
— Перерыв на обед! — раздался низкий сильный голос.
Этот голос насторожил Визина, а через мгновение он уже знал, почему насторожил, и когда он попытался шире открыть дверцу и, чувствуя, что ее упорно придерживают, нажал, он уже знал, кого увидит в кассе.
И он увидел. За столом, заваленным бумажками, картонками, талонами, с допотопным кассовым аппаратом посредине, сидела молодая, каштановолосая, зеленоглазая женщина в зеленом рабочем халате. Она недовольно смотрела на Визина.
— Вы что?!
Это была Лина и не Лина. Та, которую он встретил в институтском коридоре, а затем в аэропорту, была как будто несколько моложе; вообще же и те, две первые, не были адекватны: институтская помнилась более крупной, более смуглой, с загадочным и в то же время каким-то жалеющим выражением лица; аэропортовская же казалась тоньше, ниже ростом, отчужденней и холодней, и голос ее был холодней, чем тот, первый, «телефонный». И все-таки сходство было разительным, хотя Визин уже предчувствовал, что и теперь ему скажут «обознался».
— Что? — повторила она.
Он продолжал молчать; он пока ничего не мог ответить. И только, когда она в третий раз произнесла свой вопрос — «Ну что?» — уже не так сурово, не так резко, а всего лишь с мягкой досадой, озадаченная, по всей вероятности, его загипнотизированным видом, он сумел пролепетать:
— Здравствуйте.
— Здравствуйте! — ответила она, и уголки ее полных, покрытых легким темным пушком губ дрогнули — то было предтечей усмешки, веселой и извиняющей.
— Простите, видимо, я обознался, — сказал он.
— Видимо, — уже откровенно улыбнулась она.
— Неужели где-нибудь еще есть такая красавица, как ты? — Это спросила другая женщина, из глубины кассы; Визин не видел ее.
— Наверно, есть! — Кассирша засмеялась. — Если товарищ ученый так засмотрелся.
— На тебя, как в песне поется, засмотреться не диво, — заметила другая женщина. — Только что прибыла, а засмотревшихся уже целый взвод.
— Вы, значит, в курсе, что я товарищ ученый? — спросил Визин, все еще не оправившись от картины такого таинственного сходства.
— Кто же не в курсе будет тут, в нашем Долгом Логу!
— Вы, как я только что слышал, недавно прибыли, а говорите «в нашем Долгом Логу». Он так быстро стал вашим?
— Тутошняя она, тутошняя, — сказала невидимая женщина. — Только непоседа. Уже сто раз отбывала и прибывала. Ни с того, ни с сего сорвется вдруг — и улетела. Она у нас с особинкой.
— А, извините, — сказал Визин. — Быстро же у вас новости разносятся.
— Ну еще бы! Тут удивляться нечему.
— К нам не часто приезжают такие знаменитости! — иронично произнесла кассирша, и Визину показалось, что всем известно не только про его приезд, но и про все остальное. — Ладно. Вы же не пожаловали сюда просто на меня посмотреть!
— Да, — кивнул Визин. — Я хотел спросить, сколько километров до Рощей и когда отходят автобусы.
— Километров — девяносто семь, а остальное — в расписании. В шесть сорок пять и четырнадцать двадцать.
— А билеты заранее можно?
— Можно. За пятнадцать минут до отправления.
— Почему так жестко?
— Потому что вдруг автобус поломается. Или распутица.
— Спасибо.
— И все? — спросила кассирша. — А я-то думала… Ну, хорошо. У нас обед. — Окошечко понемногу стало закрываться.
— Подождите! — Визин собрался с духом. — Все-таки как ваше имя? Не Лина?
— Ну и ну! — воскликнула напарница кассирши. — Да он сомнамбул! Вот это ученый, я понимаю!
Улыбка сползла с зеленоглазого лица в окошечке, оно стало замкнутым.
— Вы опять ошиблись. — Таким же тоном она обратилась к нему вначале со своим «что вам».
— Извините, — сказал Визин и отступил.
