На сеновал забрались уже в сумерках — дед приволок широченную войлочную скатку, старуха принесла в охапке простыни, подушки, два байковых одеяла.
— Здорово! — суетился Андромедов. — Прекрасно! Ох и поспим, Герман Петрович! — Он проворно разровнял сено, начал стелиться.
— Можеть, зипуны? — спросила внизу старуха.
— Не замерзнуть, — уверенно сказал дед.
— Дык люди ж, верно, раздеваться будуть.
— Пущай раздеются. Тепло…
Вытянувшись под одеялом и вдохнув во всю глубину пахучий воздух, Визин вспомнил последнюю свою ночевку на сеновале, которая была восемь лет назад, в те три светлых и радужных дня. А потом вспомнилась сеновальная ночевка студенческой поры, когда ездили в колхоз на уборочную — это было двадцать с лишним лет назад… Тоня, стало быть, в то время еще и в школу не пошла… У хозяйки, где они тогда квартировали, и была как раз такая девочка-дошкольница, лет шести. Где-то, кажется, сохранилась фотография: на переднем плане — хозяйка с дочкой, а за ними — жидко обросшие, лохматые, кто во что одетые будущие корифеи…
Притихший на первых порах Андромедов зашевелился.
— Видели на межах кусты, Герман Петрович?
— Да.
— Бузина. Ребята из нее свистульки делают. Дудочки.
— Дудари, значит, — рассеянно ответил Визин, вспоминая «будущих корифеев», — где они теперь и кто они теперь? Может быть кто-то из них тоже ищет свою Сонную Марь… — «Дударики-дудари, комарики-комары»… Есть, вроде, такая песня, а?.. И посему, Коля, не намазаться ли нам диэтилтолуамидом?
— Не стоит, думаю. Пока ведь не слышно. Тут сухо — вот в чем дело. Жару они нам могут дать там, ближе к болотам.
— Полагаюсь на тебя.
— А дорогу, что тут, рядом за огороды поворачивает, приметили?
— Да, дорогу я приметил. — Воспоминания, связанные со старой фотографией, застопорились.
— Это и есть дорога в Макарове.
— Вот как… Я по-другому представлял.
— Две женщины, — продолжал Андромедов, — которые ехали с нами в автобусе, ушли по ней. Та, что с родинкой под правым глазом, видная такая, и другая, с транзистором, черноволосая… Вот ведь! Ночь, одни, тридцать километров — и не побоялись. Может, не в первый раз?
— Хорошо бы, Коля. Хорошо бы, если бы они туда пошли не в первый раз, и хорошо бы — к родственникам, скажем. Но вот они почему-то про дорогу расспрашивали. — Визин тревожно вздохнул, заворочался.
— Вы думаете? — беспокойно спросил Андромедов.
— Думаю. Думаю также, ты не совсем понимаешь, что натворил. По-твоему, статью твою в «Заре» один я прочитал? Ты, такой глазастый, хоть рассмотрел пассажиров в автобусе?
— Конечно, Герман Петрович!
— «Конечно»… Будет тебе экспедиция, увидишь. — Визин выругался.
— Но как же можно, не имея никакого представления…
— Можно. В газете так красиво все расписано. Остается только добраться до Макарова, и там тебе все растолкуют.
— Не думал, не ожидал, — уныло проговорил Андромедов. — Ну что… Побродят вокруг Макарова, наберут черники и все…
— Нужна им твоя черника… Ты бы уж заодно в статье своей просветил народ и насчет этого диэтилтолуамида.
— Есть еще бензилин, — пролепетал Андромедов. — И диметилфталат. И «тайга». Но «тайга» не то…
— Черт бы побрал все твои фталаты и толуамиды… Экспедиции мне только не хватало…
Андромедов был тих и нем. Визин старался унять раздражение; помолчав, сказал:
— Только сейчас до меня начинает доходить, что некоторые люди благодаря тебе в панацею уверовали. Понимаешь? Люди с такими лицами… Уверен, что туда нацелились не только эти две женщины. Словом, складывается какой-то идиотский коллективный поход… Вот тебе и непредусмотренное.
— Я что-нибудь придумаю, — сказал Андромедов.
— Думать, вообще-то, рекомендуется постоянно. И когда статьи публикуешь — тоже. Пожалуйста! Эти две дуры начитались и сразу ринулись туда, на ночь глядя… Что ты можешь придумать?
— Ну, например, что мы вовсе не туда, не за тем… Что мы, скажем, какие-нибудь специалисты по бабочкам, лепидоптерологи. Или маммалиологи. Или аранеологи.
— Обширны твои познания, ничего не скажешь. Но только уволь от последнего — пауков я с детства боюсь. Это уж вы там со своим Лестером… Ты думаешь, они нас не разглядели, голубчиков? Не знают, что за птицы?
— Откуда им знать?
— Пожив в Долгом Логу несколько дней, можно узнать все о всех.
— Мы попробуем от них оторваться, Герман Петрович. Они же явно не готовы к тайге. Я уверен: мы уйдем одни… В конце концов можно ведь им объяснить, что туда могут идти только знающие тайгу и специалисты.
— Вот-вот, так им и объясни, что это моя профессия — вынюхивать. И что ничего другого я не умею. И что все наше предприятие — сплошной авось.
Андромедов попытался привнести оптимизма.
— Но все-таки вдруг, Герман Петрович, вдруг мы найдем Сонную Марь?! Тогда вы сделаете великое открытие!
— Честно признаться, Коля, я хочу сделать не открытие, а закрытие.
— Закрытие? — опять сник Андромедов. — Я вас не понимаю, Герман Петрович.
— И хорошо. Ты обещал не интервьюировать меня. И пора спать. Завтра договорим…
В щели крыши струился лунный свет.
