У кого поблизости есть песики, гадать не надо. Рядом одни разбойники и, надеясь, что бандиты пройдут мимо, я отступил обратно в пещеру. Однако враги шли именно за мной. Как? Отчего? Почему? Неизвестно. То ли меня заметили вчера вечером, то ли обнаружили следы на тропах, то ли кто-то из пленников проболтался про пещеру. Факт остается фактом. Собачий лай приближался, а затем я услышал голос человека:
- Кто прячется?! Выходи! Мы люди Исидора!
Я промолчал.
- Выходи, кому говорят! А то хуже будет!
И снова я не проронил ни слова, хотя очень сильно хотелось обматерить разбойников.
Наверху тем временем принималось решение. Судя по голосам, врагов больше пяти человек. Они совещались пару минут, а затем послали в пещеру двоих бойцов. Наверняка, молодых и неопытных, кого не жалко.
Под одобрительные возгласы опытных разбойников, которые выжили потому, что никогда не ломились в первые ряды, молодые начали спускаться в пещеру. Они шли со света в темноту, под ноги не смотрели и, конечно же, напоролись на растяжку.
Бум-м! Граната взорвалась. С пещерного свода посыпался песок, а от входа внутрь прилетела мокрая пыль.
Я не пострадал, вовремя укрылся за мощным валуном, а разбойники начали орать:
- Выходи, падла!
- Тащите Ваню!
- Федя, ты живой?!
- Мы до тебя доберемся!
Они кричали, а я держал рот на замке. Разбойники попытались вытащить своих ребят, один из которых был жив, и в этот момент я подкрался к выходу. Враги были на свету, трое мужиков бросали раненому веревку, а один даже порывался подбежать к нему и уволочь на себе.
У меня пистолет. Противник в десяти метрах. Нахожусь в темноте и прикрыт пока еще не осевшей пылью. Надо стрелять.
Я открыл огонь. Верный "макаров" не подвел. И когда обойма опустела, я подстрелил двух разбойников на выходе и добил раненого в пещере. После чего достал гранату, выдернул чеку, сделал пару шагов вперед и выкинул ее наружу.
Бум-м! Еще один взрыв. Снаружи крики, стоны и лай собаки. Разбойникам пока не до меня. Можно попытаться пойти на прорыв и, подскочив к одному из убитых, я схватил его оружие. Это было помповое ружье 12-го калибра. Оно лучше пистолета с последней обоймой и автомата без боезапаса.
"Лишь бы ружье не подвело", - подумал я и рванулся к выходу.
Я должен был прорваться. Если там оставался один боеспособный противник, пусть даже их двое, у меня имелся реальный шанс. Однако я просчитался. Врагов оказалось гораздо больше. Их изначально было не пять и даже не семь-восемь, а больше десятка. Всех положить не удалось и, как только я высунулся из укрытия, меня попытались прикончить. Били из нескольких стволов, и спасся я только потому, что моментально упал на живот и скатился обратно во тьму.
Мимоходом сорвав с убитых разбойников вещмешки, я опять спрятался в глубине пещеры. Инициатива на стороне противника. Следовало ждать ответных действий врагов, и они их сделали. Недолго думая, разбойники смастерили бомбу, предполагаю, что из тротиловых шашек. А затем они положили этот снаряд на входе, и раздался истошный крик:
- Бойся!
Закрыв уши руками, я открыл рот и уткнулся лицом в прохладный камень.
Взрыв был мощным. Своды пещеры вздрогнули и покрылись трещинами, а мое многострадальное тело приподнялось и снова приземлилось на каменный пол. Я расшиб себе лицо и разбил нос. Но это мелочь. Главная проблема - взрыв завалил вход.
Сколько я просидел в полной темноте, вдыхая каменную пыль и останавливая кровь? Сказать трудно. Может быть, пять минут. А возможно, что и час. За это время пыль улеглась, и я зажег спичку. При ее свете нашел кострище и попытался раздуть огонь. У меня это получилось, и я заметил, что языки пламени склоняются в сторону подземных галерей. Тяга есть - уже неплохо.
Поднявшись, я взял смолистый сучок и, приблизившись к завалу, осмотрел его. Чтобы разобрать препятствие понадобятся дни, а может быть, что и недели. С этим я определился сразу. И, доставая браслет-навигатор, я уже знал, что он поведет меня к свободе через подземелья.
31.
В возрасте двенадцати лет вместе с друзьями я любил бродить по старому заброшенному заводу. Мы бегали по разбитым трехэтажным корпусам и поднимались на ржавый кран, играли в прятки и догонялки, били чудом уцелевшие стекла и возились с найденными железяками. Дурость, конечно. Хотя, что с нас взять? Мы были подростками, которые еще по-настоящему не знали и не понимали, что такое смерть и боль. Чувство самосохранения на нуле и как никто из нас не оставил на том заводе здоровье, до сих пор не понимаю.
