Мы видим, что исторически сложившееся понимание герменевтики в некоторых его вариантах близко к интерпретации в ее источниковедческом смысле, – особенно если мы обратимся к определению, которое дает предмету герменевтики Э. Тисельтон: «В центре внимания герменевтики находится процесс чтения, понимания и анализа текстов, которые были написаны в совершенно ином историческом контексте»[725].
Но все же различение герменевтики и интерпретации может быть обнаружено в семантическом различии понимания и объяснения/толкования. Кроме того, следует особо подчеркнуть, что в качестве практической герменевтики в историческом познании XIX и отчасти XX в. следует рассматривать толкование содержания исторических источников с целью конструирования исторических фактов при их подчинении логике исторического нарратива[726]. При этом соотношение исторического факта и исторического нарратива адекватно описывается понятием герменевтического круга.
Герменевтический круг – это, с одной стороны, имманентное свойство понимания, фиксирующее его предпосылочный,
Целое надлежит понимать на основании отдельного, а отдельное – на основании целого. Это герменевтическое правило берет начало в античной риторике; герменевтика Нового времени перенесла его из области ораторского искусства на искусство понимания. В обоих случаях пред нами круг. Части определяются целым и в свою очередь определяют целое; благодаря этому эксплицитно понятным становится то предвосхищение смысла, которым разумелось целое[727].
Истоки герменевтического круга обнаруживаются в античной риторике и патристике (Августин). Флаций (протестантский богослов, 1520–1575) развил учение о взаимосвязи смысла фрагментов текста и текста как целого. В Новое время герменевтический круг становится базовым правилом герменевтики как искусства понимания. Сформулировал проблему герменевтического круга Ф. Аст (1778–1841) в работе «Основные черты грамматики, герменевтики и критики» (1805), где говорит о том, что целое понимается исходя из смысла единичного, а единичное – исходя из смысла целого. Под конечным целым Ф. Аст понимал «дух истории». Проблему конкретизировал Ф. Шлейермахер: круговое движение понимания имеет объективную и субъективную составляющие. Объективная составляющая герменевтического круга – включенность отдельного текста в контекст творчества автора, творчества автора – в контекст литературного жанра и литературы вообще. Субъективная составляющая герменевтического круга – принадлежность текста душевной жизни автора. Этим составляющим герменевтического круга соответствуют «грамматическая» и «психологическая» интерпретации. Проекцию герменевтического круга на историческое познание содержит концепция В. Дильтея: понимание исторического индивидуума (индивидуума, обладающего «историческим разумом») возможно при понимании духовного мира соответствующей эпохи, что, в свою очередь, предполагает понимание «предметных остатков психической жизни». Оригинальную трактовку герменевтического круга применительно к историческому познанию дал И. Г. Дройзен:
…мы понимаем то, что есть, целиком и полностью только тогда, когда познаем и уясняем его становление. Но его становление мы познаем, лишь следуя и постигая как можно точнее, каково оно есть <…>, становление и настоящее бытие мы проявляем из сущего, воспринимая его во времени и разлагая на части, чтобы понять его.[728]
В философии М. Хайдеггера (1889–1976) герменевтический круг приобретает онтологический характер как базовое определение условия существования человека. В эпистемологическом плане идеи М. Хайдеггера об «онтологически позитивном смысле» герменевтического круга развил Г.-Г. Гадамер, показавший продуктивность герменевтического круга в процессе познания. Применительно к историческому познанию Г.-Г. Гадамер распознает во временнóй дистанции «позитивную, продуктивную возможность понимания»:
