С. В. Жарникова продолжает: «Упоминаются в «Ригведе» и «Махабхарате» и другие крупные реки. Так, недалеко от истока Ямуны (Оки) размещался исток текущей на юг и впадающей в Червонное (Красное) море реки Синдху («синдху» на санскрите — поток, море). Но вспомним, что в ирландских и русских летописях Черное море называлось Чермным, то есть Красным. Так,* кстати, до сих пор называют участок его акватории на севере. На берегу этого моря жил народ синды и располагался город Синд… Можно предположить, что Синдху древнеарийских текстов — это Дон, чьи истоки находятся недалеко от истока Оки, тем более что в позднеантичных текстах Дон иногда называют Синдом. В Волго-Окском междуречье есть множество рек, над именами которых тысячелетия оказались не властны. Для доказательства этого не требуется особых усилий: достаточно сравнить названия рек Поочья с названиями «священных криниц» «Махабхараты», точнее, той ее части, которая известна как «Хождение по криницам». Именно в ней дано описание более 200 священных водоемов древнеарийской земли Бхараты в бассейнах Ганги и Ямуны (по состоянию на 3150 г. до н. э.)». Достаточно, вслед за Жарниковой, перечислить современные гидронимы Поочья, которые имеют точное соответствие в Махабхарате, как вопрос о мнимом обширном пласте якобы балтийской гидронимики в Восточной Европе отпадает сам собой. Не поленимся перечислить их: Агашка, Акша, Ашака, Апака, Арчиков, Асата, Ахаленка, Вад, Вамна, Ванша, Варах, Вардуна, Каверка, Кидра, Кубджа, Кумаревка, Кушка, Манушинской, Плава, Плакса, оз. Рама, Сить, Сомь, Сутерки, Тушина, Урвановский, У шанец, Шанкини, Шана, Шивская, Якшина.
Не правда ли, впечатляет? Эти соответствия существуют без всяких филологических натяжек и ухищрений. Они точные.
Добавим сюда еще ряд рек и озер Восточной Европы, которые легко и непринужденно переводятся только с санскрита: оз. Неро, река Нара, река Сара, река Колокша, Пекша. Этот ряд можно продолжать. Возьмем название топонимов и гидронимов в районе Северных Увалов, в которых Жарникова вполне аргументированно считает возможность видеть древние Рипейские горы. Тут вариантов, сопоставимых с индоиранской лексикой времен эпоса Махабхарата и священных текстов Ригведы и Авесты, предостаточно. Например: Харино, Харово, Харина гора, Харенское, Харинская, Хариновская, Мандара, Мандарово, Мандра (прямое совпадение с горой Мандрой в Махабхарате, Рипино, Рипинка, Рипа. А ведь именно здесь располагались древние священные горы арьев Хаара и Меру, здесь были древние Рипейские горы! Вспомним и святую гору Мауру рядом с Кирилло-Белозерским монастырем! Это уже почти точное совпадение с горой Меру. Вот еще пласт названий, живо напоминающих об индоарийском присутствии на Русском Севере: Индола, Индоманка, Индосар, Синдош, Варна, Стрига, Свага, Сватка, Хварзенга, Харина, Пана, Кобра, Тора, Аза и другие.
Законный вопрос: кто сохранил эти древние индоевропейские названия для якобы поздно пришедших сюда русских? Неужели же финны, которые оставили в гидронимии Севера и свой слабый след. В это с трудом верится. Для того чтобы такой пласт гидронимики сохранился в такой степени, нужен был прямой контакт носителей его и пришельцев. Но исторически контакт средневековых русских и арьев, ушедших в Индию за три тысячи лет до этого, невозможен. Остается одно. Эти названия сохраняли потомки арьев, не ушедших с массой соплеменников на юг и ставших древней основой поздних племен, выступивших на историческую арену как славяне.
Важно вспомнить, что традиционная вышивка именно русских крестьянок Севера имеет прямые аналогии в арнаментах древних индоевропейских культур всей Евразии. У финнов Севера эти мотивы неизвестны! У балтов Запада тоже! С. В. Жарникова пишет: «Начатая на севере нашей страны еще неолитическими петроглифами Белого моря и Онежского озера традиция изображения в ритуальных сценах лосей и водоплавающих птиц (нашедшая глубокое отражение в искусстве скифов Европы и Алтая) завершалась в конце XIX века… в вышивке северорусских крестьянок, композициями, объяснить которые, не используя материалов индоиранской мифологии, крайне сложно.
И в то же время многие загадки Ригведы и Авесты… могут быть решены, если для их дешифровки использовать такой богатейший источник, как русское народное творчество. Одним из примеров того является образ коня-гуся и коня-оленя (лося), сохраненный до наших дней в мифопоэтических образах Ригведы, с одной стороны, и в северорусской народной изобразительной традиции — с другой». Образ коня-лося прослеживается еще у племен ямной культуры. Проявляется ярок у «срубников» и их наследников — скифов и сарматов. Любопытно, что еще в XV веке на севере Европы широко использовались ездовые и упряжные лоси!
