Ладно, что было, то было, пока же дал себя обыскать, ремень отстегнули, а я продолжал попытки призвать Карман, но пока глухо. Всего три немца было, чуть позже подъехал бронетранспортёр, ревя движком. Там ещё двое, пулемётчик и водила. Я прикидывал возможность побега, запомнив кто забрал моё оружие, а вот документы почему-то не нашли. Видимо в танке остались. Немцы шустро уволокли раненого мехвода в сторону, да и меня увели, ясно же что скоро будет подрыв снарядов. Причём, в плену мыкались не вдвоём, приволокли волоком ещё одного молодого бойца. Раненый был. Нам кинули пару перевязочных, так что взял всё в свои руки. Пусть я контужен, руки трясутся, гул в ушах, чуть двоится зрение, состояние вообще отвратительное, но перевязал бойца, у него раны серьёзные, потом мехвода. У того несколько осколочных, но там в основном контузия серьёзная. Восемнадцатая попытка, а я считал, и хоп, сработало хранилище, заработал Карман. Уф, а я уже испугался. Сработал я сразу, незаметно достал шкатулку с амулетами, и достав один амулет, активировал, все кто вокруг на километр, просто уснули. Я нет, надел на шею амулет, что защищал от излучения. Тут же встав, шатнуло и побежал к дому, за ним наш танк горел, активировав в сторону танка амулет пожаротушения. И огонь пропал, дым ещё шёл, но видно, что рассеивался. Тот и угли тушил. Может документы найду Ивушкина? Точно, вспомнил, прошлый раз в него попадал, нашёл документы в планшетке, а она в танке у вещмешка лежала. Дальше забрался в танк. Нашёл полуобгоревшую планшетку под почти сгоревшим вещмешком, и достал документы. С одной стороны обуглился комсомольский билет, но сами целы, закоптились только. Прихватил.
Мясом жжённым от танка несло, оба члена экипажа уже обгорели, вот я и решил устроить им тризну, снова танк поджёг, полыхал, скоро снаряды рванут. Документы в карман френча, даже обыскал немцев, своё вернул, застегнув ремень, забрал оружие, парней затащил в десантный отсек бронемашины, выкинув немцев. Всех их убил, надел штык на трофейный карабин и бил в грудь. Также скатался к миномётчикам. Они попали в зону работы амулета, и с ними покончил, собрав трофеи, личные документы солдат и офицеров. В деревне поискал и нашёл двух наших раненых, вспомнил о них и где те укрылись, перевязал и тоже затащил в десантный отсек. Ох как в голову отдавало, когда напрягался с тяжестями. После этого на трофейной броне покатил в сторону наших. Вспомнив про «Т-26» в овраге, свернул на заснеженную целину и полз в его сторону. Тут километра четыре будет по прямой. Чуть не промахнулся, но знакомый поворот дороги, на которую выехал, дал понять, что нужно вернуться, так что нашёл я советский лёгкий танк. Достав шкатулку с зельями, я сам выпил два зелья, кроветворнное и восстанавливающее, специальная концентрация, для простецов. Да для магов у меня и нет, зачем они нужны если я простец. Мазь в раны втёр, заживляя, потом с парнями поработал. Им только восстанавливающее зелье залил, и снял амулетом последствия излучения амулета. Те начали просыпаться. Уже не в том состоянии что были. Мехвод с моей помощью даже выбрался наружу, бойцы серьёзно ранены, я на них не рассчитываю, их бы до наших медиков двести. Дальше что, мы с Василёнком троса кинули, у «Ганомага» были, мехвод мой умудрился запустить движок танка, и аккуратно, со второй попытки, мы совместными усилиями выдернули бронемашину наверх.
Выехав на дорогу, проехали метров триста и «Т-26» заглох, завести так и не смогли. Ничего, взяли на буксир, а тяжело, даже гусеницы скользили, двинули к нашим, где и были через час. Я за рулём, мехвод ещё не в том состоянии был, поэтому встал за пулемёт. Где находиться штаб стрелковой дивизии, а значит и штаб нашего батальона, я помнил, туда и вышли. И встретили неплохо, надо сказать. Раненых медики приняли, довезли, уже возводилась новая линия обороны, встали тут наши, так что в принципе работали спешно, готовились к новым боям. Я устно доложил, потом рапорты писал. Закончив, сказал комбату:
- Товарищ капитан, разрешите доложить?
- Говори, что у тебя там?
- Со мной наши потомки связались, из будущего, машина времени похоже, предлагали помощь. Я им чем-то подходил как контакт с советской властью. Они на меня маяк поставили.
Та меня изумлённо смотрело множество глаз, в штабе два десятка командиров, включая начальника штаба стрелковой дивизии. Плюс связисты. А голос я не понижал.
- Контузия, - кивнув в мою сторону, сказал комбат начштаба дивизии.
- Товарищ капитан, я сам думал, что это последствия контузии, уже после боя это случилось. Они помогли остатки немцев добить. Я это в рапорте не указывал. И чтобы командование поверило, мне передали доказательство. Вот, кобура с пистолетом. Это автоматический пистолет Стечкина, и четыре запасных магазина с патронами. Девять миллиметров. Способен стрелять очередями. С шестидесятых годов будет принят Советской армией как офицерское оружие.
- Офицерское? - приняв в руки тяжёлую кобуру, спросил начштаба дивизии наш капитан взять не мог, руки обожжены.
