Кайзер и его советники никогда не формулировали своих целей по осуществлению политики мирового господства. Идеей Тирпица было, как мы уже видели, сделать германский флот настолько сильным, чтобы Британия не начала войну и уступила намерениям Германии, но каковы эти намерения, никогда не было четкого представления. Было много прений о необходимости для Германии занять «место под солнцем», а также ощущение того, что германский флот был главным признаком мощи Германии. Если даже одной из причин создания большого германского флота было желание части германских правителей добиться национального единства и обеспечить средства усиления социального контроля, многие интеллигенты и публицисты видели в германских империалистических претензиях идеалистическую задачу, которая превосходила силу, политики. Германия должна освободить мир от груза британской морской гегемонии, а меньшие нации примкнут к Германии по своему желанию, как к носителю нового и более свободного· международного порядка[292]. Политика мирового господства, или империализм, в этом ее самое главное значение — и одна из причин, почему она могла служить объединяющей силой для различных слоев германского общества — явила новую цель и новую миссию германского государства. Очень удачно это резюмировано в двух замечаниях Макса Вебера. Он сказал в 1893 г.:
Выход был, как он заявил два года спустя во вступительной лекции в университете Фрайбурга, в следующем:
