Слово «цветы» пишется то через «ц» (как в русском), то через «к» (как в польском), что в одном языке невозможно (II, 28; 227). Часто встречаются слова польские («менж» — муж, «морнже» — море, «гура» — гора и др.), чешские («въжды» — всегда, «цiзи» — чужой), украинские («вiра», «бiда»), сербские («суньце» — солнце), болгарские («земя» — земля). Причём слова эти не древнесербские или древнепольские, возможные в IX веке, а современные. Украинский же язык выделился из древнерусского лишь в XIV веке (II, 28; 227).
Отмечает О. В. Творогов такое явление в «Книге Велеса», как падение редуцированных (II, 52; 146). Суть его в том, что редуцированные гласные («ъ» и «ь») стали либо просто исчезать из слов, либо заменяться нормальными гласными (как правило, «о» и «е»). Первое проявление этого процесса — непоследовательность употребления редуцированных на письме, что говорит об определённых изменениях, произошедших или происходящих в фонетике языка. Так вот, сроки падения редуцированных считаются надёжно установленными: XII — XIII века (II, 52; 146). Следовательно, делает вывод О. В. Творогов, фиксация подобного явления в «Книге Велеса», памятнике якобы IX века, говорит о его поддельности (II, 52; 146).
Наконец, помимо «ошибок» фонетических говорит исследователь об ошибках грамматических: прилагательные не согласуются с существительными, неверно употребляются падежи, появляются небывалые глагольные формы («бяшехом», «изроняшехомо») и т. п. (II, 28; 228).
Вывод О. В. Творогова однозначен: перед нами — искусственный язык, сконструированный Ю. П. Миролюбовым грубо и невежественно, по принципу: чем древнее, тем запутаннее и неправильнее (совсем как у А. И. Сулакадзева) (II, 28; 228).
Казалось бы, что могут противопоставить столь серьёзным аргументам своих оппонентов сторонники подлинности «Книги Велеса»? Оказывается, и у них есть очень весомые доводы. Противники памятника, обобщая эти доводы, в то же время их упрощают, сводя всё к подобному утверждению: о подлинном языке Руси IX века нельзя судить по письменным памятникам Руси по меньшей мере XI века (II, 28; 223). На самом деле это суждение включает в себя аргументы нескольких порядков, приобретая характер вывода.
Первый аргумент связан с невозможностью объективно судить о племенных славянских диалектах дофеодальной эпохи. «Нам неизвестно состояние древнерусского языка в IX — Х вв.», — признаётся известный лингвист Г. А. Хабургаев (II, 56; 7). И, говоря так, учёный отнюдь не защищал «Велесову книгу». В разделе, посвящённом «Боянову гимну», мы уже приводили мнение крупнейшего советского языковеда Р. И. Аванесова (мнение, высказанное безотносительно к дискуссии о «Велесовой книге» и «Бояновом гимне», чем оно для нас особенно ценно). Повторим его сейчас: «…Мы пока не можем судить о характере диалектов предшествующей поры (дофеодальной. —
Здесь уместно заметить, что противники «Велесовой книги» постоянно отмечают, что памятник этот — единственный в своём роде: не найдено более ничего подобного ни в плане алфавита, ни в плане языка. Наш ответ на это будет таков: алфавит «Велесовой книги» — типичная протокириллица. И если наши оппоненты покажут нам хоть один памятник протокириллического письма, который был бы продублирован хотя бы ещё одной находкой именно такого же письма, то мы, пожалуй, подумаем о признании справедливости их утверждения. Но сейчас речь о языке дощечек. Никто из филологов по сей день детально не сопоставил язык «Книги Велеса» и «Боянова гимна» — памятника, над которым, так же как и над «Велесовой книгой», тяготеет приговор: «Фальсификация». И уж тем более никем не проводился детальный анализ языка «Веды славян» и его сопоставление с языком «Книги» и «Гимна». Кажется, резонно можно спросить: а на каком основании говорится тогда о полной исключительности и единственности языка «Дощечек Изенбека», если есть ещё два памятника с весьма архаичными славянскими языками, которые не вписываются в современные лингвистические представления? Может быть, во всех трёх случаях перед нами как раз те самые славянские диалекты дофеодальной эпохи, о которых учёные пока не могут объективно судить.
