Целая группа исследователей выступила с утверждениями о глубокой древности славянского письма (Черных, Формозов, Львов, Константинов, Энговатов, Фигуровский). П. Я. Черных, например, писал следующее: «Можно говорить о непрерывной (с доисторической эпохи) письменной традиции на территории Древней Руси» (II, 31; 99). А. С. Львов древним славянским письмом считал глаголицу, относил её появление к I тысячелетию до н. э. и делал вывод о том, что «глаголица имеет прямое отношение к клинописи» (II, 31; 99). Согласно А. А. Формозову, какая-то письменность, состоящая из условных знаков, оформленных в строки, общая для всей степной полосы России и «сложившаяся на местной основе», существовала уже в середине II тысячелетия до н. э. (II, 31; 99).
Выше мы уже говорили о реконструкциях протоглаголического алфавита Н. А. Константиновым, Н. В. Эноговатовым, И. А. Фигуровским.
Все эти попытки доказать древность и самостоятельность славянской письменности были охарактеризованы официальной наукой как «неправильная тенденция» (II, 31; 99). «Нельзя чрезмерно удревнять» — таков вывод наших профессоров и академиков, занимающихся этими вопросами. Но почему нельзя? Потому, что, когда речь заходит о временах, близких к рубежу эр, и уж тем более о временах до нашей эры, подавляющее большинство учёных мужей и тогда (в 50—60х гг. XX века), и сейчас опасаются употреблять слово «славяне» (мол, существовали ли они тогда вообще? А если существовали, то о какой письменности может идти речь?). Вот что пишет, например, В. А. Истрин по поводу датировки возникновения глаголицы А. С. Львовым I тысячелетием до н. э.: «Между тем в I тысячелетии до н. э. праславянские племена, видимо, даже не сложились полностью как народность и находились на таких ранних ступенях родового строя, когда у них никак не могла появиться потребность в столь развитой буквенно-звуковой системе письма, как глаголица» (II, 31; 99). Однако в среде лингвистов точка зрения, что праславянский язык сложился задолго до нашей эры, является вполне обычной (II, 56; 12). Раз существовал язык, то существовал и народ, говорящий на этом языке. Чтобы читателей и слушателей не смущала приставка «пра» в слове «праславяне», скажем, что «праславянами» именуют славянские племена на стадии их языкового единства. Принято считать, что таковое единство распалось к V–VI векам н. э., когда славяне разделились на три ветви: восточную, западную и южную. Следовательно, термин «праславянский язык» означает язык славянских племён до их разделения. Употребляется ещё понятие «общеславянский язык» (II, 56; 11).
На наш взгляд, не будет большого греха отбросить приставку «пра» и говорить просто о славянах до нашей эры. В этом случае вопрос надо ставить уже по-другому: уровень развития славянских племён. Каков он? Может быть, такой, при котором уже возникает потребность в письме?
Но мы отвлеклись. Итак, попытки удревнения славянской письменности были осуждены официальной наукой. Тем не менее было бы несправедливо говорить, как это делают некоторые сторонники удревнения, что эта самая наука стоит на позициях бесписьменности славян до времени деятельности Кирилла и Мефодия. Как раз наоборот. Российские историки и филологи признают, что у славян была письменность до IX века. «Внутренние потребности классового общества, — пишет академик Д. С. Лихачёв, — в условиях слабости политических и экономических связей у восточнославянских племён могли привести к образованию или заимствованию различных алфавитов на различных территориях. Знаменательно, во всяком случае, хотя бы то, что единый, воспринятый из Болгарии алфавит — кириллица — устанавливается только в относительно едином раннефеодальном государстве, между тем как древнейшие времена дают нам свидетельства о наличии обоих алфавитов — и кириллицы, и глаголицы. Чем старше памятники русской письменности, тем вероятнее в них наличие обоих алфавитов.
Исторически нет оснований думать, что древнейшая двуалфавитность — явление вторичное, сменившее первоначальную одноалфавитность. Потребность в письменности при отсутствии достаточных государственных связей могла породить в различных частях восточнославянского общества различные попытки ответить на эти потребности» (II, 31; 107–108).
В этом же ключе высказывается В. А. Истрин: «Выводы о существовании письма у славян (в частности, восточных) в дохристианский период, а также одновременном применении славянами нескольких разновидностей письма подтверждаются документальными свидетельствами — как летописными, так и археологическими» (II, 31; 132).
