Тяжелое копье, принятое на вооружение франками, имело особое приспособление, широко применявшееся азиатскими всадниками, — так называемый «стопор», выступ под лезвием наконечника. На первых порах народы-всадники с этой целью использовали хвост какого-нибудь животного или маленький султан из перьев. Функция «стопора» состояла в том, чтобы скорректировать пробивную силу копья, не дать ему уйти слишком в глубь тела врага и облегчить более быстрое извлечение наконечника из жертвы. В каролингскую эпоху появился «стопор» специфической формы. Его элегантный контур напоминал цветок лилии. Так появилось рыцарское копье с «лилией». Правда, особенной новизны в этом изобретении нет, так как уже римляне использовали перекладину-«стопор» в копьях для охоты на крупного зверя — медведя или кабана. Это римское охотничье копье в течение долгого времени применялось в Европе и после появления огнестрельного оружия. Схожесть между войной и охотой на крупного зверя, которая подчеркивалась и античными авторами, объясняет, отчего одно и то же оружие может служить разным целям. В копьях феодальной эпохи «стопор» был, однако, заменен небольшим султаном из перьев.
В связи с утяжелением вооружения и одновременным усовершенствованием техники фронтального столкновения возникла необходимость в таких лошадях, которые умели бы двигаться строго по прямой линии, не были бы нервозны и впечатлительны, послушно реагировали бы на команды, подаваемые голосом, могли бы выдержать внушительный вес всадника со всеми его доспехами и оружием и в то же время не были бы медлительны: ведь атака проходила тем успешней и безопасней, чем стремительнее и мощнее был ее натиск, чем быстрее атакующий покидал сектор обстрела. Если бы христианство не запретило хоронить воинов вместе с боевым конем, то по его останкам можно было бы получить ответ на некоторые вопросы, связанные с происхождением рыцарства, в частности на вопрос о селекции таких пород лошадей, которые соответствовали бы новому типу войны. Письменные и иконографические источники не содержат достаточно достоверной информации на этот счет. Более точным источником могли бы явиться данные, относящиеся к развитию сельскохозяйственного производства, например к возрастанию удельного веса фуражных культур, что свидетельствовало бы о подъеме коневодства, а также и об увеличении спроса на корма для более сильных и ухоженных животных, нуждавшихся в более обильном и более высококачественном фураже.
Трехпольный севооборот, быть может известный в Галлии уже в V в., получает здесь повсеместное применение начиная со второй половины VIII в., то есть практически одновременно с введением кавалерии. Возросший спрос на лошадей, особенно лошадей выносливых и сильных, очевидно, повлек за собой рост спроса на фураж, главным образом овес, что, быть может, было одной из причин исчезновения римского двупольного севооборота и замены его трехпольным? Трудно ответить однозначно. Во всяком случае, качественное улучшение пород лошадей и рост их поголовья обусловили дальнейший прогресс в области сельского хозяйства: лошадь заменила вола в полеводстве; нагрудный ремень больше не душит и не обессиливает лошадь — на смену ему приходит хомут; не позднее Х в. входят в употребление железные подковы. Таким образом, оснащенная лошадь становится помощником крестьянина, помощником гораздо более выносливым и сильным, чем привычный вол.
Лошадь становится и «главным персонажем» средневековых войн. Эпизоотия 791 г., в результате которой произошел массовый падеж лошадей, заблокировала наступление франков на аваров. С этого времени война без применения лошади становится невозможной. «Революционизирующую» роль стремени и воинский талант Карла Мартелла, сумевшего оценить возможности лобового столкновения, не следует, однако, рассматривать абстрактно, вне контекста технических усовершенствований, происшедших на Западе вообще, либо в отрыве от конкретных событий VIII в., испытывавшего особенно острую нужду в росте и укреплении вооруженных сил. К этому времени уже многие народы освоили стремя. Однако лишь у франков кавалерия развилась с таким размахом, какого мы не увидим у прочих народов. Период VIII–XI вв., то есть время становления и первого расцвета кавалерии, по праву может именоваться историей франкской, а затем и французской кавалерии. Правда, найдется ли какой-либо другой аспект тогдашней западной цивилизации — будь то архитектура, наука или поэзия, который преимущественно не был бы по праву франкским и французским?
