Что касается Северной Германии, некоторые археологи считают захоронениями дружинной знати могильники, относящиеся к VIII в., где были обнаружены предметы, указывающие на наличие в обиходе лошади. В Нижней Саксонии того же периода найдены захоронения людей вместе с лошадьми. Как интерпретировать все эти находки? Вполне доказательного объяснения до сих пор нет. Правда, некоторые археологи считают, что подобные факты свидетельствуют не столько о социальном расслоении, сколько о характере представлений, относящихся к культу мертвых и загробному миру. Гипотеза подтверждается расположением предметов снаряжения и коня по отношению к захороненным. Церковь выступала против похоронного снаряжения вообще, но, судя по всему, была вынуждена корректировать свои протесты, сообразуясь с условиями места и времени. Эффективность церковной борьбы была в разные периоды и на различных территориях неодинаковой. В захоронениях германцев периода перехода от язычества к христианству трудно с достаточной уверенностью сказать, является тот или иной персонаж язычником или христианином. Сама постановка вопроса весьма относительна. Достаточно вспомнить, какими потрясениями и «недоразумениями» сопровождалось «обращение» в христианство этих народов, сколь прочно держались в их повседневной жизни собственные обычаи и ритуалы и после того, как утратили свое первоначальное значение. А трудности понимания ценностного смысла тех или иных предметов снаряжения? Как узнать, обол[61] или просто добыча? О трудностях оценки многозначных религиозных символов, того же креста например, мы умолчим.
Впрочем, подтверждением того, что конь — друг и за гробом, связанный не исключительно с социальным рангом умершего, но со всем комплексом религиозных представлений, служит факт длительного сохранения обряда его погребения вместе с воинами вообще в областях Европы, на протяжении многих веков остававшихся недосягаемыми для христианства, а после христианизации воспринявших новые ценности весьма осторожно. Речь идет о Северной Европе.
Богатые захоронения вождей, относящиеся к VII–VIII вв., дают возможность ознакомиться с прекрасным вооружением аристократии. В захоронениях иногда встречается и конская упряжь. Следовательно, внутри этой аристократической группы были конные воины. Иконографические источники — в основном стелы острова Готланд — изображают отлично вооруженных воинов и коней.
На одной из стел — упландской, датируемой серединой V в.,- воин сидит верхом на коне. Очень важно понять, относятся ли эти изображения к пантеону богов, героизированным предкам, или же мы имеем дело с отображением воинских обычаев того времени. Трудно ответить определенно. Вспомним, что на готландских стелах, относящихся даже к VIII в., изображения всадников, вооруженных копьями, сосуществуют с изображениями пеших воинов, главное оружие которых меч. В самом деле, викинги еще очень долго предпочитали вести пеший бой (что, впрочем, логично, учитывая их морские странствия). Правда, при необходимости они путешествовали и верхом, а вожди их очень любили покрасоваться на коне. Наверное, в свое время викинги пытались перевозить боевых коней кораблями. Но предприятие это было весьма сложным. Только норманнам начиная с XI в. оно с блеском удалось. Позднее они построят даже специальные суда для перевозки лошадей. Однако лошадиные скелеты, которые находят в погребальных ладьях, как представляется, всего лишь элемент древнего погребального обряда, связанного с культом Одина.
Итак, воин Северной Европы обычно не воевал верхом.
Лошадь была не боевым, а транспортным и парадным животным. Много позже в Дании вождям все-таки пришлось обзавестись необходимым снаряжением и сесть на коня. Но популярным конь так и не стал. Слишком дорого стоило снаряжение. Викинги, вероятно, тоже придерживались обычая саксов и прочих германцев: к месту сражения они прибывали верхом на коне, затем спешивались и сражались как пехотинцы.
