Моисей Гесс, который возложил на своего идола задачу покончить со средневековой религией и заменить её религией социалистической революции, пишет удивительные слова: «Меня всегда назидали еврейские молитвы». Какие же молитвы произносят те, которые называют религию «опиумом для народа»? Моисей Гесс преподал Марксу социализм, прочно связанный с интернационализмом. Маркс пишет в «Коммунистическом манифесте», что у пролетариата нет отечества. В своём «Красном катехизисе» Гесс насмехается над немецким представлением о Родине. Он сделал бы то же самое с патриотическими чувствами у любого другого европейского народа. Гесс критиковал Эрфуртскую программу социал-демократической партии за её безоговорочное признание национального принципа. Но Гесс — интернационалист особого рода: «Еврейский патриотизм должен оставаться». Он пишет: «Всякий, кто отрицает еврейский национализм, не только отступник, изменник в религиозном смысле, но и предатель своего народа и своей семьи. Если окажется, что эмансипация евреев не совместима с еврейским национализмом, то еврей должен пожертвовать эмансипацией. Каждый еврей должен быть, прежде всего, еврейским патриотом».
Можно было бы добавить, что Гесс был не только идеологом и основателем марксизма и человеком, который пытался создать богоборческий сионизм, но также и предшественником богословия революции, Всемирного совета церквей и новых тенденций в католицизме, говорящих о спасении без Христа. Богословие революции есть одно из направлений католического богословия, получившее особое распространение в Латинской Америке в 60-70 годах ХХ столетия. Любопытно откровение одного из либеральных англиканских теологов. Пастер Остерайхер публично во время проповеди произнёс: «Сто лет назад не были пустой болтовнёй слова „религия — опиум для народа“. Мы, члены тела Христова, смиренно покаявшись, должны признать, что находимся в глубоком долгу перед каждым коммунистом». Эти поразительные для любого христианина призывы появились в 1969 году на страницах лондонского сборника «Проповедь у источника святой Марии».
Но вернёмся к Моисею Гессу. Один и тот же человек, Моисей Гесс, почти никому не известный, был глашатаем трёх сатанинских движений — коммунизма, сионизма и богословия революции. Еврейская религия — единственная религия, которую Гесс глубоко уважает. Он пишет: «Наша религия (иудаизм) имеет своей исходной точкой энтузиазм расы, которая со времени своего появления на авансцене истории предвидела конечные цели человечества, и которой было дано предзнаменование мессианского времени». То время, которое Гесс называет мессианским, это время всемирной победы социалистической революции. Он пишет:
Человек, убедивший Энгельса стать коммунистом, был всё тот же Моисей Гесс, который до него убедил Маркса. Гесс писал после встречи с Энгельсом в Кёльне: «Он покинул меня сверхревностным коммунистом. Так я творю опустошение». «Творю опустошение» — не это ли было высшей целью в жизни Гесса? Это главная цель и Люцифера.
Поскольку мы упомянули Энгельса, скажем несколько слов и о нём. Энгельс вырос в набожной семье и в юности писал прекрасные духовные стихи. Трагедия Энгельса развивается дальше и глубже чем у Маркса. Взять, хотя бы, замечательное стихотворение, написанное в юности человеком, который в последствии стал самым усердным сообщником Маркса в уничтожении религии:
Мы не знаем обстоятельств, при которых он потерял веру, но, после своего знакомства с Марксом, Энгельс писал о нём следующее: «Кто это несётся следом с диким неистовством? Охваченный бешенством, как бы стремясь ухватить далёкий полог неба и стянуть его на землю, он вытягивает руки высоко в воздух, сжат злобный кулак, он неистовствует без устали, будто десять тысяч бесов вцепились ему в волосы». Сомневаться в христианстве Энгельс начал после чтения книги либерального богослова Бруно Бауэра. Кто он ?