После войны контр-адмирал Л.К.Бекренев, капитаны 1-го ранга Д.У.Шашенков и Б.М.Марголин активно выступали за восстановление спецназа ВМФ, в результате чего вопрос об организации частей спецназа ВМФ был утвержден военно-морским министром СССР вице-адмиралом Н.Г.Кузнецовым в "Плане мероприятий по усилению разведки ВМС" от 24 января 1953 г. После директивы Главного штаба ВМФ (24 июня 1953) на Черноморском флоте была сформирована часть спецназа (командир- капитан 1-го ранга Евгений Васильевич Яковлев). В октябре 1954 г. аналогичное подразделение было создано и на Балтийском флоте (командир -полковник Г.В.Потехин), в марте 1955 г. - на Тихоокеанском флоте (командир - капитан 2-го ранга П.П.Коваленко), в ноябре 1955 г. - на Северном флоте (командир - подполковник Е.М.Беляк). Все эти части и сегодня в строю ВМФ России, кроме подразделения морского спецназа Черноморского флота, в 1992 г. принявшего присягу Украине [80] .
Еще одним подразделением спецназа ГРУ, появившимся после Великой Отечественной войны, стали боевые пловцы - подводные разведчики-диверсанты. Поводом к организации подобного соединения послужили успешные действия во время второй мировой войны итальянских боевых пловцов, которыми командовал адмирал князь Боргезе. Успехи итальянцев были настолько значительны, что некоторые до сих пор склонны приписывать им взрыв линкора «Новороссийск», произошедший в 1956 г. в Севастополе.
После второй мировой войны, точнее - к 1952 г., подразделения боевых пловцов появились практически во всех странах НАТО. Но в Советском Союзе их необходимость осознали только в апреле 1956 г., когда в Англии погиб английский боевой пловец лейтенант-командер Лайонел Кребс, обследовавший днище крейсера «Орджоникидзе». На нем прибыли в Лондон с официальным визитом Н.Хрущев и Н.Булганин. Именно тогда министерство обороны СССР срочно приступило к рассмотрению вопроса «о необходимости создания специальных подводных разведывательно-диверсионных формирований».
Однако решение этого вопроса затянулось, и только в 1967 г. приказом министра обороны и главкома ВМФ был создан «Учебно-тренировочный отряд легких водолазов Краснознаменного Черноморского флота». Вскоре были проведены показательные учения отряда, во время которых боевые пловцы не только провели разведку акватории для высадки десанта, но и подготовили его: вышли на берег и, используя взрывчатку, подорвали линии связи, склад с горючим, огневые точки «условного противника». Результаты их действий произвели настолько большое впечатление на присутствующих на учениях офицеров, что отряд легких водолазов официально стал первым отрядом по борьбе с подводными диверсионными силами и средствами (ПДСС). А затем такие отряды появились на Балтийском, Северном и Тихоокеанском флотах.
Несколько слов необходимо сказать и о вооружении боевых пловцов. Это прежде всего аппараты замкнутого регенеративного цикла типа ИДА, позволяющие пловцам работать на глубине до 45 метров от 4 до 8 часов. Что касается собственно оружия, то под водой они используют десантные ножи, игольчатые кинжалы с газовыми баллончиками, автоматы для подводной стрельбы (АПС), стреляющие 10-сантиметровыми иглами, способными убить человека на расстоянии 5-15 метров, четырехствольный подводный пистолет. На суше боевые пловцы применяют специально для них модернизированные пистолеты-пулеметы. Оснащены они также приборами для бесшумной стрельбы, боеприпасами различных видов, подрывными средствами объемного взрыва, гранатометами, огнеметами и т.п.
Бойцы флотского спецназа фактически никогда не сидели без работы. В период с 1967 по 1991 г. они работали в Анголе, Эфиопии, Мозамбик, Вьетнаме, Корее, Египте, Кубе, Никарагуа и других странах. Но это не значит, что они только и делали, что лезли под воду с ножом и АПС. Вот что, например, рассказывает о действиях советских боевых пловцов в Никарагуа в 1984 г. бывший командир ПДСС ЧФ капитан 1-го ранга в запасе Пляченко Юрий Иванович:
«Под воду в Никарагуа спускаться не пришлось. Группа наших экспертов занималась чисто аналитической работой. От нас ждали рекомендаций: возможно ли судоходство в этом районе. Подрывы на минах вызвали большой резонанс в мире, наш тогдашний союзник оказался фактически в блокаде. Довольно быстро мы разобрались, что мины кустарного производства и ставились с лодок типа «Пиранья» - это как наши плоскодонки. Никарагуанцам дали рекомендации - как бороться с постановкой и как переоборудовать обычные буксиры в тральщики. После нашего отъезда подрывов судов больше не было» [81] .
