11. (1) Консул Лутаций[21] с тремя сотнями военных кораблей и семью сотнями транспортов, всего тысяча судов, отплыл в Сицилию и бросил якорь в фактории эриксинцев. Точно также Ганнон вышел из Карфагена на 250 военных кораблях вместе сгрузовыми[22] судами, и прибыл на остров Гиера. Когда он двинулся отсюда к Эриксу, римляне вышли навстречу, и завязалось сражение, крайне упорное с обеих сторон. В этом сражении карфагеняне потеряли сто семнадцать кораблей, двадцать из них со всеми людьми на борту, римляне потеряли восемьдесят кораблей, тридцать из них полностью, в то время как пятьдесят были частично разрушены, в то время как число пленных карфагенян было, по словам Филиния[23], шесть тысяч, но, по словам некоторых других — четыре тысячи сорок. Остальные корабли, поймав попутный ветер, бежали в Карфаген.
(3) Такие высоты храбрости были достигнуты, что даже военачальники обеих сторон отличились личным мужеством и хладнокровным руководством среди опасностей. Имели место самые удивительные происшествия, что пришлись на долю храбрецов. Ибо, когда их корабли были потоплены, некоторые, кто превосходил отвагою своих противников, попали в плен, но не потому что они страдали отсутствием доблести, но потому, что они были подавлены неодолимой силой неизбежности. Ибо какая польза человеку от храбрости, когда его корабль идет ко дну, и человек, лишенный опоры под ногами, доставляется морем в руки врага?
12. (1) Мать юношей, оплакивая смерть своего мужа[24], и полагая, что он умер от отсутствия ухода, заставила сыновей жестоко обращаться с пленными. Их, соответственно, держали взаперти в чрезвычайно узкой комнате, где из-за отсутствия места они были вынуждены скрючивать свои тела, как свернутая клубком змея. Позже, когда они были лишены пищи в течение пяти дней, Бодостор умер от отчаяния и лишений. Однако, Гамилькар[25], будучи человеком исключительного духа, держался до конца и все еще цеплялся за надежду, даже в полном отчаянии. Но, хотя он неоднократно умолял женщину и в слезах рассказывал об уходе, оказанном ее мужу, она была так далека от какого-либо милосердия или человеколюбия, что в течение пяти дней она держала труп с ним, и хотя она позволила ему немного пищи, ее единственной целью было тем самым продлить его мучения. (2) Когда, наконец, он отчаялся обрести жалость мольбами, он закричал, и призвал Зевса Ксения[26] и богов, которые следят за делами людей, в свидетели, что вместо того, чтобы получить в ответ, причитающееся милосердие, он получает наказание за пределами человеческой выносливости. И все же он не умер, то ли, потому что какой-то бог сжалился над ним, то ли потому, что судьба поднесла ему неожиданную помощь. (3) Ибо, когда он был на грани смерти в результате зловония от трупа и от общего плохого обращения, кто-то из домашних рабов рассказал определенным лицам о происходящем. Они были потрясены и сообщили об этом трибунам. Так как в любом случае выявленная жестокость была шокирующей, магистраты вызвали Атилию и чуть не отдали ее под суд по смертельно наказуемому обвинению на том основании, что она навлекает позор на Рим; и они пригрозили исполнить полагающееся наказание над ней, если она не отдаст полагающиеся почести узникам. Атилии строго порицали свою мать, кремировали тело Бодостора и послали прах его родственникам, а Гамилькару принесли облегчение в его тяжелой участи.
13. (1) Когда посланцы римлян вместе с Гесконом[27] прибыли к Барке и зачитали условия договора, он хранил молчание до определенного пункта. Но когда он услышал, что нужно сдать оружие и выдать перебежчиков, он не сдержался и приказал им уйти немедля. Он был готов, сказал он, умереть в бою, но не соглашаться по трусости на позорный поступок; и он знал также, что Фортуна изменяет в своей верности и переходит на сторону людей, которые стоят непоколебимо, когда все кажется потерянным, и что случай с Атилием представляется ярким свидетельством таких неожиданных поворотов.
14. (1) Римляне, пребывая в состоянии войны с карфагенянами в течение двадцати четырех лет и ведя осаду Лилибея в течение десяти лет, заключили мир.
Переводчик: Мещанский Д.В. Agnostik.
1. (1) Философ Эпикур в своем труде, озаглавленном Главные мысли, утверждал, что тогда как праведная жизнь безмятежна, неправедная весьма обременена волнениями. Так в простое краткое высказывание он вложил величайшую мудрость, которая, кроме того, в целом, имеет власть исправлять зло, присущее человеку. Ибо несправедливость, как бы метрополия зла, приносит величайшие неудачи не только частным гражданам, но и сообща сегодняшним нациям и народам, и царям[1].
