22. (1) По прибытии в Рим азиатских владык, которые были отправлены в качестве посланников, Аттал и его спутники[33] получили теплый прием: их встретили и препроводили в город с великолепием, осыпали богатыми дарами, и с каждым обошлись любезно. Эти правители, в самом деле, были преданные друзья Рима, и так как они были во всем покорны сенату, и были, кроме того, наиболее великодушны и гостеприимные к римлянам, посещавших их царства, им был оказан наилучший прием. Ради них сенат устроил аудиенцию всем посланникам, и показывая наибольшую благосклонность в угоду Эвмену, всем дал положительный ответ, объявив, что сенатская комиссия будет направлена на то, чтобы разрешить любой ценой конфликт с Фарнаком.
23. (1) Леократ, полководец Фарнака, постоянными нападениями, в конце концов, вынудил наемников в Тиусе (Tius)[34] сдать город и, в соответствии с условиями перемирия, гарантировал им безопасное сопровождение, оставив под охраной. Эти наемники, которые ныне оставили город в соответствии с соглашением, как-то в прошлом причинили зло Фарнаку; и Леократ, имея приказ от Фарнака предать их всех смерти, тогда нарушил перемирие, и когда они покидали Тиус, напал на них по дороге, и перебил их всех до единого дротиками.
24. (1) Селевк, ведущий армию значительных размеров, выдвинулся, как будто, намереваясь пересечь Тавр для поддержки Фарнака[35], но приняв к сведению соглашение, которое его отец заключил с римлянами, условия которого запрещали...
25. (1) Те, кто совершили это преступление и убили Деметрия, не избежали наказания, отмщенные божественным правосудием. Напротив, люди[36], которые сфабриковали ложные обвинения и доставили их из Рима, вскоре после того попали в немилость царю и были казнены. Самого Филиппа до конца жизни преследовали видения и муки совести из-за нечестивых преступлений против благородных сыновей. Он прожил меньше двух лет, поддавшись бремени неизлечимой скорби. Персей, наконец, главный изобретатель всех злодейств, был побежден римлянами и бежал в Самофракию, но его требования как просителя Пречистых Богов[37] были признаны недействительными из-за чудовищного нечестия, совершенного им против своего брата.
26. (1) Тиберий Гракх, претор, отдавался военному делу[38] с энергией. В самом деле, будучи еще молодым человеком, он превзошел всех своих современников отвагою и умом, и поскольку он проявил блестящие командирские способности и выказал большие надежды на будущее, он пользовался славою, выдающейся среди его современников.
27. (1) Консул Эмилий[39], который также стал патроном, был человеком благородного происхождения и красивой внешности, и, кроме того, одарен превосходным умом. Как результат, родина почитала его всеми высшими должностями, а он, со своей стороны, продолжал на протяжении всей своей жизни добиваться людской похвалы, с учетом его доброй славы после смерти, также — благосостояние своей отчизне.
Гл. 28-29: см. выше, после гл. 21.
30. (1) Политические цели Персея были теми же, что и у его отца[40], но так как он хотел утаить это от римлян, он отправил послов в Рим, чтобы обновить договор отца о союзе и дружбе. Сенат, хотя и зная почти все, что происходило, тем не менее обновил союз, тем самым обманув обманщика его собственным приемом.
31. (1) Наше соучастие и умеренность по отношению к побежденным — преимущество не меньшее чем страх и сила оружия. Так, например, когда Фоас был передан[41] сенату, и был в его власти, они вели себя благородно и оправдали его по всем пунктам обвинения.
32. (1) Антиох[42] на первых порах по восшествии на престол пустился в донкихотский образ жизни, чуждый другим монархам. Начал он с того, что часто выскальзывал из дворца, не сообщив своим придворным, и бродил наугад по городу с одним или двумя спутниками. Затем он гордился снисхождением до компании простолюдинов, не важно где, и выпивал с иностранцами самого подлого пошиба. В общем, если он узнавал, что какие-либо молодые люди собирались в скором времени, он вдруг появлялся на вечеринке с дудками и другой музыкой, так что удивление некоторых из простолюдинов, которые были гостями, хватало за пятки, а другие немели от страха. Наконец, время от времени, откладывая свои царские одеяния и кутаясь в тогу (он видел как это делают кандидаты на государственные должности в Риме), он приставал к гражданам, приветствуя и обнимая их одного за другим, и просил их отдать ему свои голоса, когда претендовал на должность эдила, а в другой раз — трибуна. После своего избрания, он будет сидеть на кресле из слоновой кости, и на манер римлян выслушивать противоположные доводы в обычных судах по договорам. Он делал это с такой тщательностью и усердием, что все благородные люди недоумевали о нем, некоторые приписывали его поведение бесхитростной простоте, другие — глупости, а некоторые — безумию.
