18. (1) Антиох показал себя истинным государственным деятелем и человеком, достойным царского достоинства, за исключением стратагемы, которую он применил в Пелусии[18].
(2) Антиох овладел Пелусием с помощью немного сомнительной стратегии. Ибо, хотя всякие военные действия исключают общепринятые нормы гуманизма и справедливости, несмотря на это они имеют некоторые собственные как бы законы: перемирие, например, не может быть нарушено; глашатаев нельзя убивать; человек, который отдал себя под защиту превосходящего противника, не может быть передан для наказания или мести. Эти и подобные вопросы... можно было бы справедливо сказать, что Антиох, предприняв захват после перемирия, скорее подобен ничтожному адвокатишке, придерживающемуся буквы закона, но не справедливости и чести, которые являются основами жизни общества. Ибо на основании родства[19], он должен был, как говорил он сам, пожалеть юношу, но, напротив, одолев его самоуверенность, он обманул его и пытался довести до полного краха.
19. (1) Персей, узнав, что отборный отряд галлов пересек Дунай с целью присоединиться к его войскам, был вне себя от радости и отправил послов в район Медицы (Maedicê), призывая их двигаться как можно скорее. Вождь галлов согласился, но потребовал, чтобы его людям выплачивалась фиксированная плата, всего в сумме пятьсот талантов. Персей согласился заплатить, но когда из-за жадности он не исполнил договор, галлы вернулись в свои земли.
20. (1) Римлянин Эмилий[20], приняв командование армией, собрал своих людей и призвал их быть в хорошем настроении. Ему было около шестидесяти лет, и за свои прежние подвиги он в это время пользовался самым высоким почетом в Риме. На этой войне он также породил много новых приемов, вещей, которые ускользали от изобретения другими людьми, и личной проницательностью и смелостью он победил македонян.
21. (1) Персей, желая убедить как можно больше своих людей присоединиться к нему в бегстве и плыть с ним[21], поставил перед ними сокровища на сумму шестьдесят талантов и позволил всякому, кто пожелает, захватить его. Но после того как он вышел в море и достиг Галепс, он объявил тем, кто забрал имущество, что он ищет определенные предметы, сделанные из добычи, захваченной Александром. Пообещав полную компенсацию тем, кто вернет ему эти предметы, он просил их немедленного возвращения. Все люди выполнили эту волю, но когда он возместил предметы, он обманул своих жертвователей, ожидавших обещанную награду.
(2) Персей, обретя сокровища, которые он позволил захватить своим людям, обманул жертвователей, пообещав им награду, тем самым дав наиболее весомые доказательства того, что жадность, помимо других пороков, которые ее сопровождают, также лишает людей разума. В самом деле, он не смог забыть о прибыли и жажде наживы, даже когда будущее было безнадежным, что можно рассматривать как поведение человека, полностью лишенного здравого смысла. Удивительно вовсе не то, что македоняне потерпели поражение от римлян, но только то, что с таким вождем они продержались четыре года.
(3) Александр и Персей не были похожи друг на друга по темпераменту. Первый, с величием духа, который соответствовал его личным устремлениям, завоевал себе империю, а последний, однако, который мелкой подлостью отвратил кельтов — образец поведения, которому он неотступно следовал — погубил древнее и могучее царство.
(4) Когда Дарий, после первого сражения, намеревался отказаться от части своей империи и предложил Александру 40.000 талантов и руку своей дочери, он получил ответ, что ни Вселенная не может управляться двумя солнцами, ни мир — двумя повелителями[22].
22. (1) После бегства Персея Эмилий начал искать своего младшего сына, Публия Африканского[23]. Он был по рождению сын Эмилия, но по усыновлению внук Сципиона, победителя Ганнибала, и в тот момент просто юноша лет семнадцати; с ранней юности он присутствовал при этих великих сражениях, и получил такой боевой опыт, что он стал человеком не уступающим своему деду. Тем не менее, когда он был найден и доставлен в сохранности в лагерь, тревоги консула были развеяны, ибо его чувства к мальчику были не только чувствами отца к сыну, но чем-то напоминали страстность возлюбленного.
