В её проведении — непрерывная светотень, почти моментальное чередование мажора и минора: си минор, Ре мажор, ре минор, опять Ре мажор и ре минор. Экспозиция части заканчивается на благоговейной тишине: откуда-то издали доносится замирающий призыв валторн.
Начало разработки носит тихий и торжественный характер: аккорды тромбонов; у флейт мелькает, точно исчезая в пространстве, обращенная третья тема. С драматической экспрессией звучит — также в обращении — вторая тема у виолончелей. Кульминация разработки — страстное, патетическое вторжение первой темы (сначала — первых двух её тактов) опять-таки в обращении — в до миноре (до — здесь лишь органный пункт, на котором стремительно воздвигаются трагические диссонирующие аккорды). Неторопливо подготовляется реприза: словно после крушения всплывают сначала в миноре — обрывки первой темы. В репризе — как и следовало ожидать — становление и рост первой темы уже не даны: тема сразу появляется в полном оркестровом облачении. В коде разлит ослепительный свет — победно утверждает излучающий этот свет ми-мажорное трезвучие.
II часть (Adagio cis-moll) — одно из самых вдохновенных и потрясающих созданий гения Брукнера — траурная ода, посвященная памяти Рихарда Вагнера, известие о смерти которого было получено во время сочинения этой части.
Сосредоточенно, сурово и скорбно звучит первая тема у квартета теноровых туб; начиная с середины четвертого такта, — большое, с жесткими акцентами, нарастание у струнных.
Скрипки вносят кажущееся умиротворение, которое прерывается, однако, трагическим воплем.
Трагедийная атмосфера несколько разрежается. Спокойно, задушевно, с необыкновенной сердечностью и теплотой входит вторая тема (Fis-dur, движение на 4/3) — одна из лучших мелодических находок Брукнера.
Еще раз — как в адажио Девятой симфонии Бетховена — чередуются первая и вторая темы. После этого начинается центральное место всей симфонии: медленное, волнообразное приращение звучности, сверхчеловеческое crescendo и гениально осуществленная кульминация — Экстатическое, ликующее преображение первой темы (C-dur, тема у труб, удар тарелки). Далее — эпилог, исполненный тихой меланхолии и скорбной резиньяции: экстатическое видение счастья исчезло. Последний раз всплывает первая тема в c-moll и заканчивается в спокойном, примиренном, едва слышном мажоре.
III часть (a-moll) — стремительное, взволнованное, призрачное скерцо. На фоне остинатной фигуры у струнных вихрем проносится тревожная тема — фанфара у трубы.
Время от времени весь оркестр словно содрогается от раскатов судорожного, демонического хохота.
Контрастом к гофманическому скерцо является легковейное трио — нечто вроде колыбельной, временами с элегической окраской. Вслед за ним вновь ураганом обрушивается фантастически неистовое скерцо, открываемое тем же беспокойным сигналом трубы.
IV часть симфонии (Finale, E-dur) композиционно наиболее сложна. В основном она носит характер то быстрого воинственного марша, то торжественного шествия. Схематически построение финала таково: изложение первой темы (E-dur); изложение второй темы (As-dur); разработка, включающая в себя репризу второй темы (C-dur); реприза первой темы и кода.
Рисунок первой темы — призывно-героический и порывисто-стремительный.
Вторая тема — мужественный хорал, очень часто применяемый Брукнером в заключительных частях симфоний, обычно обрамляемый пиццикато басов.
В целом финал — несколько уступая по драматической напряженности предшествующим частям симфонии — является шедевром контрапунктического искусства Брукнера. В разработке темы появляются в обращении, расширении, уменьшении, многократно трансформируясь. Общий характер величавого, патетического, возвышенного музыкального действия, разрастающегося до универсальных, космических масштабов, окончательно утверждается в грандиозной коде. Симфония заканчивается лучезарным гимном; в памяти невольно возникают безграничные картины эфирных пространств и звездные песнопения последней части бессмертной поэмы Данте.