В «Кольце Нибелунга» действуют три группы персонажей. Во-первых, мир богов — обитателей неслыханно прекрасного дворца, который воздвигнут на берегу Рейна на высокой скале и называется Валгаллой. В этом мире фигурируют следующие, в высшей степени важные персонажи: прежде всего центральный образ, один из самых сложных в германской мифологии и у Вагнера, — бог Вотан, повелитель Валгаллы, закованный в латы, с мечом Нотунгом, с копьем; его сопровождают два ворона. Вотан, который совмещает в себе и великий ум, и великую жажду власти, который является одновременно и Фаустом и Мефистофелем, желая знать будущее и тайны судьбы, когда-то пожертвовал своим глазом, чтобы обрести настоящее знание, но это знание оказалось роковым. Он узнал, что боги совершат преступление, и этим преступлением будет все та же роковая жажда власти; поэтому мир богов обречен на гибель в огне, и только человек, абсолютно бескорыстный, лишенный чувства эгоизма, может сделать попытку спасти его.
Рядом с Вотаном встречаем его супругу, воинственную Фрику; богиню весны и молодости Фрейю, которая питает своими золотыми яблоками богов и дает им возможность сохранить вечную юность; бога-громовержца Доннера и, наконец, наиболее загадочное существо, одновременно и помощника, и предателя богов, противоречивого, лживого, обманчивого и в то же время демонически прекрасного Логе — бога вьющегося, змеящегося огня. [68]
Другая сфера — мир полубогов, существ фантастических. Это — звонкоголосые русалки, дочери Рейна, которые плавают по волнам, охраняя покоящееся на дне сокровище-клад. Это — валькирии, дочери Вотана; они закованы в панцири и летают в облаках на диких конях, из ноздрей которых пышет пламя; валькирии подбирают на полях сражения героев, павших доблестной смертью, и привозят их на крупах своих коней в Валгаллу, где герои вступают в торжественные чертоги. Это, наконец, маленькие, уродливые карлики-нибелунги (от слова Nebel — туман), «дети тумана», которые выползают где-то на дне Рейна из поросших мхом расщелин скал.
Третья категория персонажей — люди: лучезарный герой Зигфрид, 3игмунд и Зиглинда, феодальные рыцари типа Гунтера или одетый в звериные шкуры полудикий Хундинг. И над всеми этими существами — и над людьми, и над карликами, и над обитателями Валгаллы тяготеет рок, стихийный, слепой, неумолимый, непонятный не только для человека, но трудно постижимый даже разуму божества.
Как во всяком мифе, во всякой народной легенде не только живые существа, но и стихийные силы природы вовлекаются в действие: огонь, вода, гром, камни, золото — все это играет в вагнеровской тетралогии огромную роль.
Каждая мифология начинается, конечно, с легенды о сотворении мира. Вначале было небытие, хаос, беспредельное, неразличимое вещество, и лишь потом из этого первоединства, первоначала стали возникать камни, деревья, животные, люди и боги.
Такой картиной неразличимого хаоса и открывается «Золото Рейна». Сперва перед нами некое струящееся вещество; затем, когда глаз начинает привыкать, мы различаем, что это огромные потоки воды на рейнском дне. Вагнер гениально нашёл здесь музыкальное оформление — необыкновенно простое и в то же время поразительное по своей красочности: тоника на протяжении 136 тактов, органный пункт на ми-бемоль-мажорном аккорде, звучание которого все более ширится дробными фигурациями. Наконец первый луч солнца падает на эту текущую воду, и в ней можно что-то различить: вот чешуйчатые рыбы, вот камни, поросшие мхом, вот копошащиеся на дне подземные существа. Внезапно все озаряется ослепительным светом — лучи солнца упали на золотой клад, хранящийся на дне Рейна.
Вдруг в оркестре, в низком регистре, раздаются какие-то хаотические, нестройные звуки, неуклюжие шаги, и из расщелины появляется злой карлик Альберих — уродливый гном с лягушечьей физиономией. Он, весь во власти животной похоти, хочет схватить то одну, то другую русалку, но они с хохотом от него увертываются, все больше распаляя Альбериха. Внезапно взор его падает на сверкающий нестерпимым блеском золотой клад. Одна из русалок наивно говорит ему, что это золото таит в себе источник невообразимого могущества, но лишь тот может овладеть кладом, кто навсегда откажется от любви и проклянет её. Русалки спокойно рассказывают Альбериху тайну, потому что этот распаленный сладострастием карлик, конечно, не отречется от любви. Однако у Альбериха гораздо сильнее, чем похоть, жажда власти. Карлик неожиданно выпрямляется и в страстном, патетическом, демоническом монологе шекспировского склада проклинает любовь. Он похищает клад — мгновенно солнце исчезает и все погружается в непроглядную тьму; веселые песни смолкают; русалки мечутся в потемневшей воде, бессильные вернуть клад, который Альберих утаскивает к себе в Нибельгейм.