Отсюда ясно, что мы не можем уже рассматривать крестьянскую бедноту как единственную опору пролетариата в деревне. Беднота остаётся опорой рабочего класса вне районов сплошной коллективизации, и колхозное крестьянство, как подчеркнул XVI партсъезд, становится главной и самой прочной опорой пролетариата, поскольку оно представляет собой экономическую базу для социалистического строительства в деревне. В районах сплошной коллективизации перед беднотой должен быть поставлен вопрос: «За или против колхоза». И бедняк, борющийся против коллективизации, перестаёт быть опорой пролетариата в деревне.
Лозунг опоры на колхозное крестьянство не снимает и старого лозунга — союза с середняком. Индивидуальное крестьянское хозяйство продолжает играть известную роль в сельском хозяйстве, хотя роль подсобную. Середняк-единоличник остаётся союзником пролетариата. Неправильно думать, что колебания середняка-единоличника и отсутствие у него сразу решимости вступить в колхоз должны отдалять этого середняка от союза, от смычки с рабочим классом. Напротив того: середняка-единоличника, равно как и бедноту, ещё не вступившую в колхозы, мы можем и должны рассматривать как будущих колхозников, — мы должны доказывать им превосходство земледелия и добиваться от них добровольного перехода в колхозы. «Во второй пятилетке — можем это с уверенностью сказать — вся трудящаяся масса крестьянства будет организована в колхозы и тем самым придёт конец господствовавшей в деревне в течение многих столетий мелкой собственности» (Молотов). Такая установка отнюдь не означает «самотёка» в колхозном строительстве: процесс коллективизации есть процесс классовой борьбы, борьбы пролетариата и колхозного актива с кулацкими влияниями, с бешеным сопротивлением, которое кулачество оказывает коллективизации, борьба с колебаниями середняка. Генеральная линия партии не имеет ничего общего ни с правооппортунистическим «самотёком» в колхозном строительстве, ни с «левым» «администрированием» и «декретированием», с перегибами, имевшими место на первых шагах сплошной коллективизации.
Очевидно, что совершенно неправильной была попытка некоторых товарищей, например т. Ларина, рассматривать колхозы, как буржуазную, несоциалистическую форму хозяйства. Неправильно также отрицать социалистическое качество колхозов, исходя из наличия в них известных индивидуалистических и даже кулацких пережитков и влияний, из наличия в колхозах известного имущественного неравенства, а поэтому и известных противоречий и элементов классовой борьбы внутри колхозов, — если только речь идёт о подлинных колхозах, а не o кулацких лжеколхозах. «Конечно в колхозах имеются противоречия, — говорил т. Сталин, выступая против подобных теорий. — Но разве можно отрицать, что колхозы в целом, взятые с их противоречиями и недостатками, колхозы, как хозяйственный факт, представляют в основном новый путь деревни, путь социалистического развития деревни, в противоположность кулацкому капиталистическому пути развития»… «Не ясно ли, что только слепые не могут видеть разницы между классовой борьбой на базе колхозов и между классовой борьбой вне колхозов»[322].
