Исторический материализм полностью

«В Гёте, — говорит Энгельс, — проходит беспрестанная борьба между гениальным поэтом, которому противно убожество окружающей его среды, и рассудительным сыном франкфуртского муниципального советника или веймарским министром, который видит себя вынужденным заключать с обществом перемирие и свыкнуться с ним. Таким образом Гёте то велик, то мелочен, он то гордый, насмешливый, презирающий весь мир гений, то осторожный, невзыскательный, узкий филистер». Поразительное внутреннее противоречие, свойственное также гениальному реалисту Толстому, вскрывает Ленин: «Противоречия в произведениях, взглядах, учениях, школе Толстого действительно кричащи. C одной стороны, гениальный художник, давший не только несравненные картины русской жизни, но и первоклассные произведения мировой литературы, с другой стороны — помещик, юродствующий во Христе. С одной стороны, замечательно сильный, непосредственный и искренний протест против общественной лжи и фальши, с другой стороны, „толстовец“, т. е. истасканный истеричный хлюпик, называемый русским интеллигентом… С одной стороны, беспощадная критика капиталистической эксплоатации, разоблачение правительственных насилий, комедий суда и государственного управления, вскрытие всей глубины противоречий между ростом богатства и завоеваниями цивилизации и ростом нищеты, одичалости и мучений рабочих масс, с другой стороны — юродивая проповедь „непротивления злу“ „насилием“»[379]. Внутренняя противоречивость, невозможность разрешить и примирить эти противоречия в буржуазной и мелкобуржуазной литературе, особенно в творчестве её наиболее великих художников, проявлялась именно потому, что великий художник лучше, глубже, дальше видит эксплоатацию, гнусность своего собственного строя и в то же время, сам являясь продуктом этого строя, выразителем идей господствующего класса, не в состоянии понять правильно самого зла эксплоатации и не в состоянии правильно видеть путей её уничтожения.

В настоящий период упадка и кризиса всего капиталистического общества и всей его культуры буржуазия не в состоянии уже выдвигать революционные объективно-положительные идеи, которые бы могли оплодотворить буржуазное искусство. Буржуазное искусство так же, как и весь строй, загнивает и клонится к гибели. Это ярче всего выражается в отходе буржуазного искусства от действительности, который тем самым лучше всего разоблачает буржуазную действительность. Лозунг: «Искусство для искусства», эстетизм, экспрессионизм, развитие «бессодержательных» форм искусства (особенно в живописи, музыке и поэзии), процветание декадентства, символизма, футуризма, мистицизма и прочих «измов» буржуазного искусства, — в основном все эти упадочнические литературные течения выражают собою попытку буржуазии укрыться, отойти, не видеть действительности, которая, если в неё ближе всмотреться, предвещает ей гибель. Подальше от содержания, идей, больше виртуозности и любования беспредметной формой — в этом лейтмотив современного упадочнического буржуазного искусства и литературы. Но эта якобы беспредметная форма буржуазного искусства очень наглядно и предметно иллюстрирует вырождение буржуазии, а тем самым и её идеологию.

Из анализа развития идеологий в капиталистическом обществе можно сделать следующий основной вывод: господствующие классы, в частности буржуазия, не в состоянии были ни понять, ни познать законов общественной жизни. Наоборот, они были заинтересованы в затемнении этих законов.

Пролетариат как класс самой историей воспитывается для революционной переделки всего капиталистического строя, поэтому он не только заинтересован, но и способен правильно понять и познать истинные законы общественной жизни. Такое правильное понимание законов общественной жизни даёт марксизм.