Исторический материализм полностью

Иосиф Дицген, а позже за ним A. B. Луначарский пытались отождествить социализм с религией. Дицген, сам боровшийся с научной поповщиной, в то же время писал в «Религии и социал-демократии»: «До сих пор религия была уделом пролетариата. Теперь, наоборот, дело пролетариата приобретает характер религии, т. е. становится догмой, воспринимаемой верующими всем сердцем и всей душой». Религия, таким образом, идеализируется Дицгеном и попадает в разряд вечных категорий. Тов. Луначарский в эпоху реакции, после революции 1905 г., увлекался упадочными идеями «богоискательства», заявляя без всяких обиняков: «Итак мы утверждаем, что религия жива и будет вечно жить». Он считал, что марксисты должны «обожать» высшие потенции человечества — «всесознание, всеблаженство, всемогущество», видеть в них «бога». Учение о классовой борьбе пролетариата т. Луначарский потому рассматривал как религию, а не как науку; он стоял в те времена на позициях махизма, который отрицает объективный характер законов в природе и общественной жизни и стоит на точке зрения релятивизма, абсолютной относительности научных выводов. Луначарский писал о науке: «В сущности наука вообще не имеет в себе гарантий безусловности своих законов. Милль прав в этом отношении, говоря: Земля и через 10 лет и через 100 лет будет вращаться вокруг своей оси, — мы выражаем лишь величайшую степень вероятности»[402]. Поэтому и в социализм, по тогдашней теории Луначарского, можно лишь верить, можно верить в великие потенциальные силы человечества, но научно доказать победу социализма нельзя.

В настоящее время также нередки случаи, когда буржуазные учёные и белогвардейцы называют марксизм-ленинизм религией, а коммунистическую партию — религиозной сектой.

Энгельс решительно предостерегал против «этимологических фокусов» с расширением понятия религии. Ленин считал увлечение богоискательством и призывы к «социалистической религии» величайшей пошлостью. Грубую ошибку также делают те буржуазные мыслители, которые хотят видеть в науке религию будущего. Так Гюйо в своей книге «Безверие будущего» писал: «Мы можем сказать, что наука — это религия, которая возвращается к действительности, вновь находит свойственный ей путь, вновь находит, так сказать, себя самое» (с. 186). При таком отождествлении религию лишают самого основного её признака — веры в существование сверхестественного мира. Лишь марксистско-ленинское понимание религии является единственно научно-правильным и превращается поэтому в могущественное орудие в борьбе пролетариата против религии и церкви.

Философия материализма наносит сокрушительный удар религиозному мировоззрению. Материализм безусловно отрицает существование сверхестественного, духовного мира. Провозглашая вечность материи и её движения, материализм устраняет идею «сотворения» мира. Материализм раскрывает господствующие в природе и человеческом обществе законы причинности, что устраняет возможность каких бы то ни было чудес. В «Материализме и эмпириокритицизме» Ленин приводит рассуждения епископа Беркли по поводу материи. «На основании учения о материи или телесной субстанции‚ — говорит он (т. e. Беркли), — воздвигнуты были все безбожные построения атеизма и отрицание религии… Нет надобности рассказывать о том, каким великим другом атеистов во все времена была материальная субстанция. Все их чудовищные системы до того очевидны, до того необходимо зависят от неё, что раз будет удалён этот краеугольный камень, — и всё здание неминуемо развалится».

Но только диалектический материализм является до конца последовательной теорией атеизма, т. е. безбожия. Механический материализм не может дать правильной, завершённой теории атеизма; будучи не в силах разрешить ряд вопросов, он оставляет место для лазеек поповщине. История атеизма показывает, что защитники религии пытались опровергнуть правильность материализма, исходя из критики механистических установок некоторых атеистов.