Я поблагодарила его, спрыгнула с лошади и, передав ее персу, хотела уже идти по указанному пути, как вдруг перед нами вырос как из-под земли Беко. Он шел со своей волынкой, напевая что-то вполголоса.
– Беко! – крикнула я. – Подожди меня: я шла к вам.
Он приблизился удивленный и как бы немного испуганный.
– Что надо сиятельной госпоже? – спросил он.
– Мне надо сказать тебе по секрету, – шепнула я, чтобы не услыхал Сарем, и тотчас же добавила вслух: – Сведи меня к матери твоей, я хочу узнать мою судьбу.
Он повел меня к ней. Дорогой я пояснила ему, что желаю купить у него его волынку и его рваное платье. При моем обещании дать ему два тумана глаза его заискрились.
– А зачем нужна госпоже бедная одежда сазандара? – лукаво жмурясь, спросил он.
– Видишь ли, Беко, – солгала я, – у нас затевается праздник… ты знаешь, свадьба моего отца… он женится на знатной русской девушке. Я хочу одеться сазандаром и спеть песню в честь новой деды.
– Но ты не умеешь играть на волынке, госпожа, – засмеялся Беко.
– И не надо… Я скажу, что волынка сломана, и она останется за плечами, я буду только петь…
– В таком случае, идем. Я сведу тебя к матери. Она должна согласиться, ведь мое платье ветхо, почти лохмотья, а волынка не стоит ничего. И если госпожа обещает два тумана…
– Я дам тебе их, Беко, – поспешила я его успокоить.
– Мать согласится, – подтвердил он и тотчас добавил: – Мы пришли, госпожа.
То, что я увидела, превзошло все мои ожидания. Странствующий сазандар – беднейший человек в Грузии. А Беко только начинал свою деятельность. Он жил с матерью в жалкой лачуге, примостившейся углом к базарной кузнице и закоптелой как уголь вследствие этого соседства.
Я толкнула маленькую дверь и очутилась в темноте.
– Деда, – произнес Беко, – я привел сиятельную госпожу. Ты слышишь, деда?
– Я здесь, сынок, – ответил из дальнего угла глухой и хриплый голос.
– Но тут темно как в могиле. Я ничего не вижу! – робко произнесла я.
В ту же минуту чиркнула спичка. Желтенькое пламя ее заколебалось в углу.
Люди считали мать Беко колдуньей. Она никуда не выходила из своего жилища, точно боялась солнечного света. Зато к ней охотно шли темные, наивные жители бедного квартала. Она гадала им на картах, зернах кукурузы и кофейной гуще.
Я невольно вздрогнула при виде худой, сгорбленной, еще не старой женщины в ярких пестрых лохмотьях, с выглядывающими из-под шапочки седыми космами. Ее глаза горели неспокойными огоньками.
– Будь здорова, сиятельная княжна Нина Джаваха, – произнесла она.
– Откуда ты знаешь мое имя, Сарра? – удивилась я.
– Нет ничего на свете, чего бы не знала Сарра, – странно засмеялась она, – знает Сарра и то, что делается за десять тысяч верст отсюда.
– Матушка, – робко произнес Беко, – княжна желает… – И он тихо и скоро начал передавать ей причину моего прихода.
Она слушала внимательно, блуждая глазами по моей фигуре, и вдруг вскрикнула:
– Два тумана! Великие силы темные и светлые, два тумана! За ветхие лохмотья два тумана! Верно ли я слышала, Беко?
– Верно, – произнес мальчик, – и за волынку тоже.
– Хвала темным и светлым силам! Теперь старуха Сарра может питаться и не одними кукурузными зернами!..
А к празднику купить мокко[52], настоящего турецкого мокко, и долю табаку!
Она неожиданно взвизгнула и дико закружилась по комнате.
– Долю табачку и настоящего турецкого мокко! – выкрикивала старуха, кружась, точно в исступлении безумия.
Я дрожала от страха…
– Беко, – сказала я, – возьми свои два тумана и отдай мне платье… Мне пора идти.
– Да, да, сынок, дай ей платье, ей пора идти, – подхватила старуха, – только получи с нее два тумана! – еще громче выкрикнула она хриплым, неприятным голосом.
– Вот два тумана, Беко… – произнесла я и протянула руку.
В ту же минуту я почувствовала на ней прикосновение острых крючковатых ногтей, и вмиг червонцы исчезли с моей ладони.
Старуха Сарра по-прежнему прыгала и приплясывала. Когда Беко передал мне платье в узелке и инструмент, я кивнула ему и уже было направилась к выходу, как старуха очутилась передо мною и загородила мне дверь.
– Миленькая барышня, – залепетала она скороговоркой, – красавица госпожа… позволь старой Сарре открыть тебе будущее. А за это ты дашь ей еще один блестящий маленький абаз… Один только абаз… сиятельная госпожа… на трубку Сарре…
– Но у меня больше ничего нет, – смущенно пролепетала я, – я отдала вам все, что у меня было.
– Ай, ай, ай! Зачем такой хорошенькой госпоже говорить неправду… Хорошенькая госпожа с алмазными глазами даст беленький абаз бедной Сарре… Сарра расскажет госпоже все… все…
– Но…
