Я был удивлен. Девочка была в потенциале превосходной актрисой, которая могла крайне
убедительно изобразить грусть и тоску с одиночеством вперемешку.
- У тебя что-то случилось? – поинтересовался я, решив немного поиграть в предлагаемую ей
затею.
- Да. Но до этого никому нет дела.
- И что же?
- Прекрати, - ее голос взвился под небеса – прекрати показывать, что тебе не все равно. Ты
такой же, как они все.
Она поднесла к носу платок, и слезы полились у нее из глаз.
Ладно, подумал я, хочешь раскрутить меня, девочка, вперед. Мне будет чему у тебя
поучиться. А фокус с платком, от которого слегка попахивало луком, слишком стар, чтобы я его не
знал.
- Извини, - сказал я – я не хотел тебя расстраивать. Но ты и вправду считаешь, что я подошел
бы к тебе, если бы не увидел что тебе плохо? Я же не бревно бесчувственное.
Она оглядела меня еще раз, и я почувствовал, как ее интерес ко мне возрастает.
Посмеиваясь в душе, поскольку я вполне отдавал себе отчет в том, как я выгляжу в пошитом
на заказ костюме рядом с ней, сошедшей со страниц второсортной манги, я сделал самое
участливое лицо, на которое был способен.
- Может и так. Вот только ты все равно не поймешь.
В ее голосе была убежденность и затаенное превосходство.
- Я попытаюсь.
Она вздохнула.
- У тебя не получится. Чтобы ты хоть что-то понял, тебе надо было бы чувствовать все хотя бы
вполовину так, как чувствую я.
- Кто знает. Может я и могу это.
Она покачала головой, но я видел, как ее распирает от ее шанса поразвлечься и посмеяться
над простофилей.
- Расскажи, в чем дело? Несчастная любовь? Разбитое сердце? Кто-то умер?
И она принялась кормить меня красивой и крайне меланхоличной сказкой о том, что
случилось с ней совсем недавно.
Я стоял рядом, слушал и кивал, в особенности потому, что достаточно было лишь поменять
имена действующих лиц и время событий, вкупе со стилем изложения, и я мог с уверенностью
сказать, что я присутствовал в театре на этом спектакле.
Когда же примерно с середины ее повествования я продолжил рассказ вместо нее, оставив
ей удел кивать и слушать меня, я уже искренне наслаждался.
- Откуда ты знаешь? – опомнилась вдруг она.
- Знаю. Ты что, только что с репетиции? Вольное изложение известных произведений? Так ты
не ту публику выбрала. Здесь это оценят меньше чем на сцене.
Она вспыхнула как маков цвет, и это было первое искреннее проявление чувств. Когда вас
ловят на таком, то очень тяжело держать в узде непроизвольные реакции.
- Ты решил надо мной посмеяться! – завопила она, и попыталась залепить мне пощечину.
Разумеется, я не дал ей этого сделать, перехватив руку.
- Прекрати показушничать, и пойдем. Поговорим спокойно, как взрослые люди.
- Отпусти меня!
Я усилил хватку на ее запястье.
- Не прекратишь, руку сломаю, и тогда будешь страдать уже по-настоящему.
Она заткнулась, но ненадолго. Стоило мне повести ее в сторону от остальных, как она
закатила такую сцену, что из окрестных окон повысовывались жильцы, пытаясь понять, кого же
убивают в их дворе посреди белого дня.
- Ладно, черт с тобой – сказал я, и, отпустив ее, направился на выход из двора.
Не мытьем, так катанием, подумалось мне, но я узнаю все то, что хочу. В конце концов мне
было не привыкать караулить людей и подлавливать их в таких ситуациях, которые они сами
сочли бы крайне неудобными.
Мне пришлось проторчать там еще несколько часов, пока она, наконец, рассталась со своими
охающими и ахающими единомышленницами.
Я незаметно следовал за ней примерно половину дороги до метро, пока полностью
не убедился, что она идет одна, и больше из этой компании никого нет рядом. Спокойно
приблизившись к ней со спины, я наклонился к ее уху и тихо сказал:
- Могла бы и поблагодарить.
Это надо было видеть. Ее прыжок с разворотом был просто изумителен, особенно с учетом
того, что начинала она его, цепляя на себя только что отыгранную роль эмо, но в процессе
поворота она опознала меня и вторую часть проделала, уже возвращаясь в нормальное
состояние.
- За что это я должна тебя поблагодарить, придурок? За то, что ты мне чуть весь образ не
поломал? Мне про этих идиоток статью писать, а из-за тебя я чуть было…
Статья? Журналистка? На такую удачу и рассчитывать не приходилось.
- Но ведь не поломал же. Даже более того, утвердил тебя в нем. Дал устроить представление,
которое они еще долго смаковать будут.
Она устало посмотрела на меня.
- Чего тебе от меня надо?
- Напоить кофе и порасспрашивать. В частности – о твоей статье. Только для начала, давай ты
поприличнее выглядеть станешь, все равно я уже понял, что ты вообще не из них.
Она фыркнула, но направилась в ближайшее заведение.
- Бери кофе, а я пока в уборную. Сниму с себя всю эту муть.
Посмеиваясь я взял пару чашек кофе и уселся с ними за столик.
Через несколько минут, ко мне подошла вполне прилично одетая и умело накрашенная
девушка, в которой никто бы и не заподозрил недавнюю эмо.
- Ловко. Шмотки в уборной заранее оставила?
- Нет. У меня здесь подруга на кухне работает.
- Тоже неплохо.
Она отобрала у меня чашку, сделала большой глоток, и спросила:
- Так что тебе надо было?
Я усмехнулся.
