Эта книга содержит в себе фантастические истории, объединённые одним ключевым персонажем – Драконом Вечности. Иногда он предстаёт перед читателем как безмолвный наблюдатель, вспоминающий о том, чему был свидетелем, а порой – как непосредственный участник событий, вечно перерождающийся, чтобы приблизиться к пониманию собственной сущности.Первый раздел сборника рассказов состоит из постапокалиптических видений, воспоминаний о бытии людей и других разумных существ после Конца Света.Во второй части герои решают вопросы жизни и смерти, добра и зла, встречаются с потусторонним, нечеловеческим, бездушным.Третья часть – это несказочные сказки, затрагивающие самые сокровенные темы: искания Истины, мудрости, своего места в мире. Персонажам предстоит увидеть все неприглядные стороны человеческой личности, понять самих себя… и просто выжить.Последняя часть – «Звездопад» – это «звёздное небо над головой и моральный закон внутри». Полёты и романтика далёкого космоса, вечные поиски дома, тихой обители, сверхчеловеческая любовь и спасение души завершают погружение читателя в глубины сознания мифического Дракона.
Хрустальная пелена взмывала к небесам, рассеиваясь ледяными кольцами. Хрупкие снежные кристаллы, подносимые атмосферой в дар людям, медленно таяли, не касаясь Города. Электромагнитные потоки, пронизывающие человеческое обиталище, безжалостно рассеивали белые кружева, и они испарялись, устремлялись домой, собираясь в клыкастые иссиня-чёрные тучи, безмолвно плывущие в беспросветной темноте.
Мир там, наверху, составлял удивительный контраст с человеческой реальностью: тьма противостояла свету, который воплотился в огнях колоссальных размеров, полыхающих в Городе. Тонкие иглы – шпили тысяч башен – испускали мягкое желтовато-розовое свечение, приглушённое в этот ранний утренний час.
Энергетические потоки, чьи извивы и петли струились между зданиями и над Городом, переливались всеми цветами солнечного спектра, наслаиваясь и легко проходя сквозь друг друга. Тысячи различных излучений, чьи источники находились здесь же, создавали особое уютное пространство, вместилище миллионов душ, обитающих в этом сияющем мире.
Пламенно-багровая птица со сверкающим в свечении полей оперением медленно плыла над Городом, ловя восходящие потоки воздуха. Её пристальные белёсые глаза без отрыва наблюдали за ровным дыханием мегаполиса. На окраине, далеко-далеко, почти у линии горизонта, быстро и неутомимо вращались ветряки, генерируя электроэнергию. Спящие солнечные батареи, распустившиеся огромными стеклянными парусами, отблёскивали на стенах домов. Виднелись изящные катушки Теслы, не нарушающие общего облика Города.
Птица, словно бы озирая свои владения, облетала этого колоссального ангела, сотворённого из лёгких сверхпрочных металлов, стекла и тонких полей. В небо на тысячи этажей вверх взмывали чёрные башни, как будто сделанные из оникса. От самого их основания и вплоть до колоссальных шпилей – генераторов полей и элегантных украшений – по ним сновали, перебегали и перескакивали мерцающие разноцветные светлячки. Сверху Город напоминал удивительное созвездие, островок тишины и спокойствия в океане ревущего хаоса.
Человеку, пришедшему из глубины веков, Город мог показаться похожим на средневековую крепость: улицы так же расходились радиально, и таким же образом из земли к небесам вырастали самых разных размеров башни. В центре находилось нечто, напоминающее донжон, и тройное кольцо стен, отстоящих друг от друга, по меньшей мере, на километр, окружало его. Стены поднимались вверх, загибаясь наружу и образуя отрицательный угол. Они были сложены из какого-то тёмного монолитного камня, гладкого, как кожа младенца, и скользкого, как вулканическое стекло. Но имелось несколько существенных отличий от средневековой версии замка: отсутствовали бойницы и сторожевые башни. Лишь по верхней кромке стены проходил плоский срез, по которому могла бы свободно пройти крупная собака. Высота стен не превышала трёхсот метров, поэтому они не доходили даже до щиколотки исполинских башен. Облака излучений не распространялись за внешнее кольцо, натыкаясь на незримую преграду.
Птица, увидевшая всё, что хотела, медленно воспарила к облакам и растворилась в черноте небес. Последний раз мелькнуло закатное оперение – и она исчезла, как будто её никогда и не было. А Город остался стоять, полыхая огнями, готовый противостоять силам природы и даже самому дьяволу.
Я стояла на краю бездны, и смотрела вниз, во тьму. Рядом со мной – справа и слева, сзади и дальше, вдоль границы света и мрака, стояли такие же, как и я, молодые юноши и девушки. Двадцать лет – идеальный возраст для инициации. Ты уже распрощался с юношеским оперением, но ещё не приобрёл каменной твёрдости взрослого человека. Ты пластичен, как глина, но не так податлив и хрупок, как кусок расплавленного стекла. Примерно половине из нас уже исполнилось двадцать, хотя присутствовали и те, кому было намного больше этого пограничного возраста, а тех, кто ещё физически не дорос до инициации, но преодолел этот порог умственно и эмоционально, тоже допустили до обряда.
Вчера у меня был день рождения, и за мной пришли Белые Люди. Их мягкие улыбки повели меня за собой, и я поняла, что настал мой час. Взяв в левую руку заранее собранный походный рюкзак со моим нехитрым скарбом, правой рукой я направила к выходу из дома своего брата – грюнендаля Рафаэля. В его внимательных глазах светилось понимание: мы покидаем дом навсегда. Теперь здесь будет жить какой-нибудь другой ребёнок, ожидающий того трепетного момента, когда сможет выполнить своё предназначение.
Робот-андроид с ярко-голубыми пронзительными глазами и пушистыми светлыми волосами, ничем не отличающийся от обычного человека, мягко обнял меня. Он заботился обо мне до сих пор. Да, я люблю его, и всегда буду любить. Каждый любит своего первого наставника.
