— Я не могу думать. Даже о самых простых вещах. Что со мной происходит, доктор? — беспокоилась Анита, молодая женщина.
Доктор только качал головой. Он ничего не понимал — работая в области божественного, ты как-то забываешь, что сам являешься человеком.
ххх
Но самое страшное началось через три дня после появления тревожных симптомов непонятного происхождения. Испытуемые умирали один за другим — от самого старшего к самому младшему. В конце концов в живых не осталось никого. Зато киборг стал очень энергичен, проявляя всё возрастающую любознательность и человечность.
Алекс опустился. Он заперся в своей лаборатории, не ел неделями, не брился и никуда не выходил. Примерно через два месяца к нему пришли профессор Джебедия Смит и его жена Мария Хэммиш. Они долго стучали в закрытую дверь, но ничего не услышали. Кроме сдавленных стонов и металлических звуков. Наконец раздалось странное гудение, вой, взрыв. И из-за двери распространился ослепительный свет и нестерпимый жар.
Дверь широко распахнулась, и оттуда вышел, хватаясь за косяк и пошатываясь, профессор Алекс. Глаза его были безумны, зрачки нестерпимо расширились, волосы стояли дыбом, по телу пробегали электрические разряды, халат, прежде белоснежный, стал и закопчённым, с подпалинами и прожжёнными сквозными дырами. Нижняя губа профессора тряслась, зуб на зуб не попадал. Из уголка рта свисала клейкая нить слюны.
Нежданным гостям предстала весьма странная картина. Сквозь открытые двери было видно, что происходило в лаборатории. Бывший клон, а теперь какой-то сверхчеловек, стоял посреди комнаты, и что-то создавал… Разрасталась чёрная дыра, и во все стороны лились лучи слепящего света и жара. Повсюду слышались взрывы…
Внезапно Алекс Зам, безумный профессор, упал на пол и забился в конвульсиях. Сквозь адскую боль и накатывающее забвение он прохрипел:
— По своему образу и подобию я создал… бога.
Аэсолли, солнце тёмного мира
Prologue
— Не уходи, пожалуйста, не уходи!
Юная девушка, чьи каштановые волосы едва доставали до плеч, протянула ко мне руку. Её пальцы пытались схватить что-то эфемерное, ускользающее, как воздух. Серебристые струйки слёз текли из глаз, разлетаясь на ветру и разбиваясь оземь. Прозрачно-карие огромные очи. Глаза моей потерянной возлюбленной.
— Не плачь. Ты останешься с Альбертом. Я знаю, вы любите друг друга. Мой же удел — помощь людям.
Её рыдания превратились в приглушённые стоны.
— Быть может, кто-то другой…
Я покачал головой.
— Моя кровь обладает наибольшей силой. Лишь я один смогу спасти человечество от таких, как мы. Пойми меня. И отпусти.
Мир заволокло серебристо-белым туманом. Перед глазами всё поплыло, и я растворился в небытии.
Последнее, что я услышал, был исполненный безграничного ужаса вопль: «Нет!!!».
Awakening
Я очнулся. Всё тело ломило после этого невыносимо долгого сна. Острые и ослепительно сияющие на утреннем солнце кусочки льда покрывали мою кожу. Потянулся, и услышал лёгкий звон и треск ломающегося снежного крошева. Как долго я провёл в черноте небытия?..
Ледяная темница треснула, и я выбрался наружу. Отряхнул свой длинный чёрный плащ. Осмотрелся вокруг. Как изменился мир! Я чувствую его биения и токи, сама жизнь протекает мимо. Но я же… почти мёртв. В моём теле больше нет крови, она отдана людям, чтобы они производили оружие против таких, как я. Чистокровных истинных вампиров.
Сколько я смогу выжить полностью обескровленным? Моя гробница сохраняла тело от смерти и печати тлена, но, тем не менее, сейчас я, как никогда, был близок к тому, чтобы разлететься на ледяные осколки. Что ж… Посмотрю на солнце в самый последний раз.
Оказавшись снаружи, я понял, что мир действительно изменился. Стены Города выросли, стали намного выше. Особняки разрослись, украсившись башенками и эркерами. Стрельчатые окна уходили далеко ввысь, недавно выстроенная церковь сияла в лучах заходящего солнца. Огромное окно-роза, с витражом в виде символического начертания божества как тетраграмматона, сияло всеми цветами солнечного спектра. Величественные тёмные контрфорсы подпирали это монументальное сооружение, казавшееся одновременно парящим и несколько громоздким. Здание словно смотрелось словно сплетённым из тончайшего паутинного кружева.
Кровавый закат. Он был настолько прекрасен, что я невольно затаил дыхание. Тут же в левой стороне груди, там, где полагалось находиться сердцу, возникла щемящая тоска. Иирис… как жаль, что я не смогу больше прикасаться к твоим длинным тёмным волосам, целовать бледные губы, пить твою ароматную кровь… Ты недосягаема для меня. Я сам отдал тебя этому юному вампиру с неестественно красными волосами. Что поделаешь, я стар, мне много тысяч лет, и я недостоин любви такой юной прекрасной девы, чей голос напоминает звуки чарующей музыки. Милая девочка… Я всё ещё так горячо и искренне люблю тебя. И это, как ни странно, причиняет мне неимоверные страдания. Я так не хочу умирать, но ещё менее хотел бы прожить всю жизнь без тебя, мой светоч.
