- Эй, Главная, что с тобой?! — выкрикнула скамейка возле аптеки.
— Я... просто хочу убедиться, что мы идем по правильному пути, — тихо сказала брусчатка.
А бурные подземные воды под поверхностью дороги даже на миг замерли, прислушиваясь…
Здесь из лавки старых карт вышел господин Тарас, хранитель Волшебной Карты Города. Он погладил брусчатку ладонью и сказал:
– Движение – это хорошо. Но настоящий путь – не всегда прямой. Иногда, чтобы найти направление, нужно остановиться. А ты, брусчатка, уже дала нам всем повод подумать.
После этих слов мостовая медленно улеглась, камни снова стали на свои места — теплые, как ладони старого друга. И хотя выглядела она как раньше, в ее изгибах появилась мягкая волнистость, как легкое напоминание: даже дорога имеет душу.
С тех пор горожане иногда останавливались посреди улицы, всматривались в горизонт и задавали себе вопрос: «А я иду туда, куда хочу?»
И именно поэтому город Ф. никогда не становился обыденным. Он живёт, дышит, чувствует вместе со своими жителями.
В парке города Ф., где воздух всегда пах мятой и свежей травой, где каштаны ласково общались с голубями, появилась в один осенний день... Магнолия. Она приехала из теплых краев в большой деревянной бочке, украшенной лентами. Деревья- старожилы удивленно поглядывали на новенькую.
– Что за хрупкое создание? – буркнул старый Ясень.
– Она такая утонченная... – прошептала Береза. – Но как же она переживет нашу зиму?
Магнолия дрожала от страха. Ветер с севера уже посылал прохладные предвестники, а она вспоминала солнце и песок, шум цикад и ласковые вечера южных краёв.
Но жители города не оставили ее наедине с морозами. Кто-то принес старый шерстяной шарф и обмотал ствол. Кто-то каждый вечер подходил и рассказывал магнолии сказки, чтобы ей не было страшно. Дети клали возле нее орешки и листья – «чтобы было мягко, и не одиноко», говорили они.
А под Новый год Парк сделал нечто удивительное. Фонари вокруг Магнолии начали светить теплым, желтым светом, словно бережное солнце. Каждый лучик ласково касался ее ветвей, и она впервые за долгую зиму... не дрогнула от холода.
Весной же произошло чудо. Магнолия расцвела. Ее нежные розовые и белые цветы раскрывались, как вздохи — каждый из них был как благодарность, как улыбка, как воспоминание о любви.
Горожане приходили в парк с фотоаппаратами, букетами и просто с открытым сердцем. Молодожены фотографировались возле нее, дети рисовали ее в альбомах, а старушки говорили:
– Это не просто дерево. Это расцвела сама надежда. Что всё будет хорошо, как бы ни было трудно…
И каждую весну Магнолия шептала шорохом своих ветвей:
– Я с вами. И я уже отсюда.
Когда над городом Ф. таяли последние снега, и с каштанов начинали просыпаться липкие зеленые почки, воздух наполнялся особым ожиданием.
Первыми возвращались шумные скворцы. Потом появлялись вяхири, дикие голуби — большие, уважительные, во взгляде которых читалось множества воспоминаний из разных краёв. Они садились на старые ясени в парке и центральных улиц и прислушивались к новым историям города. Их воркование был похоже на колыбельную очень строгих, но нежных родителей.
Но самым торжественным моментом было возвращение аистов. Их большие белые тела, черные крылья и длинные красные клювы становились символом возрождения. Старый дымоход на хлебозаводе снова принимал свою пару, ежегодно гнездившуюся там. Люди даже ставили скамейку рядом, чтобы наблюдать и загадывать желания, потому что аисты всегда приносят добрые вести. Высокие деревья и столбы, хранящие на себе их прошлогодние гнёзда, – приосанивались и радостно вздыхали с облегчением. Всё возвращается на круги своя.
А дальше появлялась горлица. Ее воркование — мягкое, задушевное — раздавалось над садами, словно вспоминая о чем-то важном, почти забытом. Она садилась на проволоку рядом со старой библиотекой и пела, когда школьники готовились к экзаменам, когда кто-то впервые шел на свидание или читал письмо из далёкого города.
Ближе к маю появлялись ласточки. Они стремительно разрезали воздух, как молнии, и мгновенно находили свои старые гнезда под карнизами, на колокольнях и возле школы, где дети каждый год считали: «О, уже три! Нет, уже пять! Наконец-то!». Ласточки щебетали, как колокольчики, и будто пересказывали новости из своих странствий.
И каждое весеннее утро, когда солнце еще только касалось крыши школы и улицы дремали, с неба звучали песни, – разные, нежные и звонкие. Город Ф. оживал вместе с ними, наполняясь птичьим щебетом и трелями маленьких певцов.
В самом сердце города Ф., между Главной Улицей и старой кофейней с плюшевыми стульями, скрывался скромный, но очень особенный уголок — Солнечный сквер.
В центре сквера бился струями фонтан, брызги воды из которого играли утром в солнечном светее. Но наибольшее восхищение вызвала каменный шар внутри. Он был темно-коричневого цвета, с мраморными прожилками, и казался обычным. Но только для того, кто не знал его подлинной истории.