В городе Ф., когда весна проходит свою середину и на улицах начинает пахнуть медовым солнцем, появляется особое зрелище — в воздухе начинают кружить летучие семена одуванчиков.
Эти пушистые, легкие семянки с белыми челками, как крошечные парашюты, поднимаются вверх и плывут над городом, словно потерянные мечты или маленькие пожелания. И в городе Ф. давно знают: это не просто семена. Это вестники добрых новостей.
Говорят, что у них есть своя миссия — они передают вести между теми, кто не может говорить: деревьями, домами, крышами, даже тротуарами.
Когда большая старая липа на Почтовой площади тревожится за каштан, засохший на другой улице — пушистая одуванчик летит и шепчет:
– Тебя помнят. Тебе благодарны. Береги силы, скоро придут дожди, и ты окрепнешь!
Когда старый каменный дом, окна которого уже давно не открываются, унывает, что его забыли — вестник приносит новость:
– Один мальчик во сне видел тебя в сказке. Он мечтает поселиться в тебе, когда вырастет.
Даже сломанный фонарь получает сообщение:
– Тебя скоро починят. Ты еще засветишься.
Люди в городе Ф. не всегда это замечают, но иногда, когда один из этих белых пушистиков касается щеки или падает на ладонь, в сердце будто появляется покой. Легкий. Неуловимый. И точно теплый.
И никто уже не удивляется, когда кто-то вдруг шепчет на одуванчик:
– Передай, что я еще помню…
– Скажи ему, что я прощаю…
– Пусть знает, что я еще верю.
Ибо в городе Ф. ветры несут не только пыль, но и слова. А одуванчики — это почтальоны, которые не теряют ни одной ниточки светлой мысли.
История о мальчике Артеме, котах и желании создать маленькое,
но настоящее сообщество мурлыкающих друзей
В городе Ф., среди улиц, похожих на строчки старой песни, жил мальчик по имени Артём. Он был очень внимателен к мелочам — замечал, как листья возвращаются к солнцу, как птицы садятся всегда на ту же проволоку, и как… коты смотрят в окна.
Кошки были повсюду. В его дворе, на соседней улице, за окнами третьего этажа и даже у почтового отделения. Но больше всего ему запомнились:
Два мэйн-куна — черный, похожий на ночь, и рыжий, как рассвет. Они сидели рядом на широком подоконнике, будто охраняли квартиру от скуки.
Серый британец, ежедневно появлявшийся в окне первого этажа, обязательно ровно в восемь утра. Он никогда не улыбался, но всегда наблюдал, щуря свои янтарные глаза.
Фрося — рыженькая кошечка с белыми лапками, обитавшая в старом доме с вишневым крыльцом. Она редко выходила дальше подъезда, словно берегла свою невидимую территорию.
Артем смотрел на всех этих кошек – и ему становилось грустно.
— Почему они не общаются? – подумал он. — Они могли бы дружить. Делиться мышами, историями, оконными видами...
Тогда Артем решил сделать кое-что неожиданное — он написал письмо котам.
В письме он обращался к каждому: «Черный мейн-кун, ты мог бы рассказать Фроси о закате из своего подоконника. Фрося, ты бы могла поделиться, как пахнет сирень у твоего подъезда. А ты, британец, скажи честно — почему всегда такой серьезный?»
Он оставил письма в почтовых ящиках владельцев кошек. А еще приклеил несколько на скамейках, даже на одном дереве.
И вот через несколько дней началось чудо.
Фрося начала выходить немного дальше – до скамейки. Мэйн-куны стали появляться в окне именно тогда, когда проходил британец. А тот впервые кивнул. Чуть-чуть. Но Артем увидел.
Кошки начали… замечать друг друга.
И хотя никто не слышал их разговоров, мальчик знал, что связь наладилась. Через взгляды, через жест, через молчаливое мурлыканье в окне.
И теперь каждое утро Артем с улыбкой смотрел на город Ф. и знал: если даже кошки из разных уголков могут найти общий язык — людям, тем более, стоит попробовать.
История о городе Ф., где алхимия – не сказка,
а часть школьной программы
В городе Ф. среди школьных предметов наряду с математикой, литературой и биологией стояло вполне привычное название — алхимия.
Никто не удивлялся, что в расписании на четверг в 6-Б стоит: «Алхимия, кабинет 314». Как не удивлялись и родители, когда дети возвращались домой с блестящими глазами и новыми знаниями: как превратить соль в кристаллы, как сделать чернила невидимыми, как нагреть вещество до того момента, когда оно начинает петь.
Кабинет алхимии был особенным. Стены там были темно-синие, с медными полочками, на которых стояли колбы, реторты, сушеные травы и камешки с этикетками: «дымчатая слеза», «лепесток времени», «шёпот сумерек».
На уроках дети учились совмещать обычное с необычным. Конечно, иногда что-то взрывалось (и частенько!). Иногда парта становилась фиолетовой на два дня. А однажды мальчик Тимка, случайно смешав два не тех элемента, до конца дня говорил только в рифму.
Но все знали: алхимия не про эффектные фокусы. Это о понимании сущности вещей. О том, как из незаметного рождается важное. Как обычная вода может хранить воспоминания, а лепесток – вызывать сны.