– Конечно, конечно. Хорошо. Вы исправить глаза моей Дженни, да? Если мы не покупать очки, у нас больше денег, чтобы купить что-нибудь для её желудка.
Ирландка, которая стояла неподалёку от нас, расхохоталась, что было сил. Для того, чтобы сохранить спокойствие в кабинете, мне пришлось быть тактичной, и я решила, что лучше всего было выпроводить ирландку из кабинета, пока я осматривала маленькую девочку, которая к тому же оказалась очень интересной пациенткой. Дженни никогда раньше не видела проверочной таблицы. После пальминга она смогла прочесть 30 строку с расстояния 4,5 м. Ниже этой строчки таблица была для неё пустой. Я велела ей следовать глазами за моим пальцем, в то время как я быстрым движением указала на большую букву на верхней строчке таблицы и далее вниз таким же образом до 10 строки. Я попросила её выполнить пальминг и, указывая на последнюю букву 10 строки, которой была буква «F», причём довольно маленькая, я поинтересовалась, может ли она представить какую-нибудь букву, которую её учительница написала на доске в тот день. Девочка ответила:
– Да, я могу представить, что вижу букву «О», белую «О».
– Не открывай глаза, – сказала я, – и представь, что буква, на которую я указываю, изгибается наверху. Ты всё ещё можешь представить белую «О»?
– Нет, – ответила она, – теперь я не могу ничего представить.
– А ты можешь представить, что она прямая или открытая сверху?
Девочка обрадовалась и сказала:
– Если я представляю, что верх у неё прямой, я могу представить белую «О».
– Отлично, – сказала я, – ты можешь представить, что внизу у неё прямая линия?
– Нет, если я делаю это, то теряю «О». Лучше я представлю, что она открыта.
– Хорошо. Она открыта. Теперь представь, что левая сторона открытая или прямая.
– Я могу представить, что она прямая. Мне кажется, это «F».
А когда она открыла глаза, то смогла отчётливо увидеть букву. Суть заключается в том, что несмотря на то, что она не могла увидеть букву осознанно, неосознанно она видела её на протяжении доли секунды и не могла представить её никак иначе, чем она действительно выглядит, и без напряжения, которое мешало девочке контролировать память. А когда она представила верный образ, она расслабилась и, после того как открыла глаза, смогла увидеть букву. Дженни приходила, пока мы не вылечили её. Спустя месяц после восстановления нормального зрения у девочки больше не было проблем. Было бы здорово, если бы у всех пациентов было такое хорошее воображение. Тогда лечение проходило бы гораздо быстрее.
Долгое время девятилетняя Алиса жаловалась на головные боли. Она не любила носить очки, и её мама также была против них. Острота зрения для каждого глаза по отдельности составляла 10/20. Я сказала Алисе, что она может легко вылечиться, и велела ей сделать пальминг. Она начала плакать, тогда я задала ей несколько вопросов. Я узнала, что девочка боялась свою учительницу, но вскоре я поняла, что страхи были беспочвенные.
– Утром, до начала занятий в школе, я чувствую себя абсолютно нормально. После игр на улице с другими детьми я тоже чувствую себя хорошо, но, когда я вхожу в класс и приступаю к занятиям, у меня начинает болеть голова. Она болит и когда я делаю уроки дома, но не так сильно.
Я вновь попросила Алису прочесть таблицу с расстояния 3 м и неосознанно я немного повысила голос. В то же мгновенье девочка вздрогнула, как будто кто-то напугал её до полусмерти. Я сразу же догадалась, в чём была причина и, понизив голос, сказала ей так мягко, как это возможно, что ей нечего бояться. Я заверила её:
– То, что ты не сможешь прочесть в таблице сегодня, прочтёшь в следующий раз.
Воодушевлённая, Алиса занялась пальмингом, и я оставила её ненадолго одну. Вернувшись через несколько минут, я попросила её опустить руки и сказать, что она может прочесть. Я говорила так тихо, как это возможно, едва громче шёпота. В этот раз я разместила её напротив проверочной таблицы на расстоянии 4,5 м, и она прочла все буквы без ошибок. Её зрение было более, чем нормальным, а боли прошли. После этого девочка приходила в клинику несколько раз сообщить, что головные боли не возвращались. Она практиковала пальминг много раз в день и помнила о необходимости почаще моргать.
Алиса призналась мне, что один непослушный одноклассник невзлюбил их учительницу, и Алиса поддалась его влиянию. Я поинтересовалась, может ли Алиса назвать число одноклассников в её классе.
– Да, около шестидесяти. – ответила она.
– О, – произнесла я, – если бы у твоей мамы было шестьдесят детей, она бы нервничала и беспокоилась, правда? Разве ты не захотела бы ей помочь? Представь, что учительница – ваша мама и попытайся помочь ей, чем можешь.
Этот разговор хорошо повлиял на Алису. Когда она пришла в следующий раз, её отношение к учительнице было совсем другим. И при каждой нашей последующей встрече Алиса всегда говорила что-то хорошее о своей прекрасной учительнице.
Работать с детьми всегда интересно, но иногда встречаются такие выдающиеся случаи, что они стоят особняком от всех остальных.
