Кроме тюремщика возле камеры стояли двое часовых, но их голосов заключенные почти не слышали. Они дежурили здесь день и ночь. «Чтобы вы глупостей не натворили», — заявил надзиратель и взглянул на Крейка. Конечно, его предупредили, что Грайзер — демонист. Но золотой зуб не помог бы — трое ему просто не под силу. А чудесная отмычка валялась где-то в трюме «Кэтти Джей».
Ситуация оказалась безвыходна.
Грайзер погрузился в пустоту. Это ощущение навалилось на него в тот самый миг, когда катер оторвался от земли и устремился к «Делириум Триггер». И новость о том, что «Кэтти Джей» скрылась, не принесла ему облегчения. Ведь рядом с ним не было Бесс.
Он думал о крохотном свистке, спрятанном в каюте корабля. Только он — если в него подует демонист, вселивший туда пленного духа, — сможет вывести ее из забытья. Крейк никогда больше не поднесет его к губам. Наверное, это и к лучшему.
Ему вообще не следовало пытаться спасти племянницу. Пытаясь исправить одно преступление, он вообще все испортил. А теперь она, не живая и не мертвая, навечно брошена в пустыне.
Спит ли она или бодрствует? Заперта ли она навсегда в железной скорлупе посреди бескрайней пустыни, не способная пошевелиться или вскрикнуть? Много ли осталось в ней от прекрасного ребенка, которого он погубил? У него не было ответов. Поведением она больше походила на преданную собаку, чем на маленькую девочку. Скоропалительная и непродуманная пересадка изменила ее сознание. Новая Бесс обрела очевидную склонность к вспышкам ярости, неосторожности и порой жестокому, звериному насилию.
Нужно было оставить ее умирать в святилище. Но Крейк не смог бы жить, имея на себе такое бремя. И он сотворил из нее чудовище. И тем самым превратил в монстра и себя самого.
Приглушенный вопль Фрея заставил всех троих подскочить. Голос доносился из пыточной. Она находилась по соседству с камерой, в которой держали капитана, Пинна и Харкинса.
— Снова взялись за него, — вздохнул доктор. — Бедняга.
— Зачем он упорствует? — сказал, поежившись, демонист. — Какая разница, подпишет он признание или нет? В любом случае нас казнят.
Малвери ухмыльнулся из-под седых моржовых усов.
— А если он наслаждается положением вечного неудачника?
Сило широко улыбнулся. Крейк не понял юмора. Вдруг Малвери обнял его ручищей за плечи.
— Выше голову, парень! С тех самых пор, как нас захватила Дракен, у тебя такой вид, будто ты наложил в штаны. Так и сидишь.
Крейк изумленно взглянул на него.
— Я полагал, что страх смерти испытывает каждый человек. Но в последнее время мне стало казаться, что из всей нашей команды ему подвержен только я один.
— Ну… не сомневайся, Харкинс от ужаса пластом лежит, — ответил, подмигнув, Малвери. — Хотя, с другой стороны, у него душа в пятки уходит от всего на свете. А летает он знаешь почему? Считает, что так лихой пули избежит.
— Но… я… разве у вас нет сожалений? Обманутых надежд? Не в чем раскаиваться? И что-нибудь подобное. — Крейк неожиданно для себя рассердился. Как удается собравшимся на «Кэтти Джей» бродягам жить только сегодняшним днем, совершенно не думая ни о будущем, ни о прошлом.
— Раскаиваться? Конечно, есть. Этого добра у меня столько накопилось, что ты, дружище, не поверишь, — протянул Малвери. — Я ведь говорил тебе, что когда-то обитал в Теске и лечил людей? Я был врачом — хорошим и потому богатым. Правда, малость раздобрел и к бутылке, пожалуй, излишне пристрастился. Однажды ко мне заявился посыльный из хирургической больницы. Туда привезли моего друга. В тяжелом состоянии. Диагноз — острый аппендицит. Дело было ранним утром, а я даже не ложился. Пропьянствовал целую ночь.
Крейк заметил, что из голоса доктора исчезли обычные беззаботные интонации. И понял, что собеседник ведет речь о крайне серьезных вещах. Однако Малвери продолжал рассказ, изо всех сил стараясь говорить непринужденно.
— Я, конечно, знал, что пьян, но ведь это был мой друг. Так что я согласился. Привык к успехам и считал, что не способен ошибаться. И я никому не доверил друга. Какой-то мальчишка-врач пытался меня остановить, но я отодвинул его в сторону. Лучше бы он был понастойчивее!
Он умолк и тяжело вздохнул, будто пытался выдуть из бронхов застрявшую пылинку. Когда он вновь вернулся к своей истории, то выглядел смиренным и покорным. Мол, время не повернешь вспять.
— Операция — совсем не сложная, но я был неосторожен и оплошал. Скальпель соскользнул и вонзился точно в артерию. Я пытался его спасти, но он истек кровью на столе.
Крейк, глубоко погруженный в свои несчастья, искренне пожалел вечно пьяного толстяка. Он не понаслышке знал, что тот ощущает. Скорее всего, именно из-за этого они сразу ощутили симпатию друг к другу. Каждый был трагической жертвой собственной самоуверенности.
Малвери звучно откашлялся.
— И я потерял все, — вымолвил он. — Лицензию. Жену. Промотал сбережения. Мне было наплевать. Я пил. Беспробудно. Но денег становилось все меньше, и в конце концов не осталось ничего. Вероятно, именно тогда я и подвернулся капитану.
— Фрей?
Малвери поправил на мясистом носу очки с круглыми зелеными стеклами.
