— Что с ним? — поинтересовался Малвери у Крейка.
— Он только что перенес психотравму, — ответил тот.
— А-а, понятно, — серьезно кивнул доктор. Он выпустил Ашуа, пригнулся к Фрею и положил здоровенную лапищу ему на плечо. А потом проворковал тем тоном, которым обычно разговаривают с маленькими детьми и домашними животными: — Наш капитан перенес психотравмочку?
Пинн зашелся от хохота.
— Док, шел бы ты вон. Все серьезно, — буркнул Фрей, высвобождаясь из хватки Малвери.
Тот смутился.
— Ладно, — пробурчал он. — Ты пока не в настроении.
— Что у тебя с рукой? — вдруг произнесла Ашуа.
Фрей не сразу сообразил, что вопрос относится к нему. Он посмотрел на свою руку, и у него кровь похолодела в жилах.
Прямо посередине ладони темнело небольшое пятно — неровный кружок величиной с монету. От него уродливой звездой разбегались усики темно-лилового гангренозного цвета.
Присутствующие молча уставились на отметину. Веселье как ветром сдуло.
— Док?… — дрожащим голосом промямлил Дариан.
— Что ты сделал с собой, кэп? — потрясенно спросил Малвери.
Пинн также ощутил, что атмосфера в кают-компании изменилась. Он встал и, нетвердо держась на ногах, приблизился к Фрею. Дариан не сомневался, что Аррис сейчас отмочит какую-нибудь плоскую шутку, но пилот промолчал.
— Это же та вещь, — сказала Ашуа. — Ведь она тебя цапнула, когда ты ее поднял.
Конечно, старинный меч. Резкая боль, как от укола булавкой, которая заставила его выронить захваченную в бою реликвию. Фрей и думать забыл об этом происшествии. Он решил, что поранился щербиной в рукоятке, которая защемила ему кожу.
— Может, поделитесь с нами вашей историей? — предложил Крейк.
Ашуа посвятила их в подробности того, как Дариан открыл футляр и они нашли внутри необычное оружие. Девушка не упомянула ни о своем участии, ни о подначках, которыми она вынудила его схватиться за меч. Однако он был слишком встревожен, чтобы поставить ее на место.
Рука. И без доктора ясно, что он, вероятно, лишится ее. Он попал в чудовищную переделку и не мог с этим смириться.
А недавно он был счастлив. Почему он не оставил проклятую штуковину в покое?
— Думаешь, там был яд? — осведомился враз протрезвевший Пинн.
— Тогда мы опоздали, — пробасил Малвери. — Если бы ты, кэп, сразу заглянул ко мне…
Фрей повернулся к Крейку.
— Думаешь, эта пакость и сигнал связаны между собой?
— Разумеется.
Дариан снова посмотрел на метку. Она не болела, не зудела, но при одном взгляде на грязную подкожную кляксу к горлу подступала тошнота.
— Я разговаривал с Триникой.
— А если пятно проявилось в течение несколько часов? И может, Триника не смотрела на твои руки, — сказал Крейк. — И вообще, при чем здесь она?
Он был прав. Ровным счетом ничего не имело значения. Никто не знал, что случилось. И это было страшнее всего.
Из общей растерянности их вывела Ашуа. Девушка шагнула к Фрею, схватила его за руку и потянула.
— Тебе требуется помощь, — твердо произнесла она. — Вставай и пойдем.
— Куда? — выдавил Фрей.
— Ты что, забыл: Шасиит —
Наступила глубокая ночь, но на Шасиите это никак не отразилось. Город кипел, как муравейник. Повсюду бродили шумные гуляки. Они беседовали и спорили, покупали, продавали и воровали. Воздух обжигал и выжимал пот из тел. Разносчики оделяли проголодавшихся пряным хлебом и обуглившимся мясом с резким запахом.
Как и Джез, Шасиит никогда не спал.
За столиками уличных кафе, освещенных электрическим светом, расположились дружеские компании. Мужчины неторопливо потягивали густой черный кофе и наблюдали за хаосом, творившемся вокруг. Сквозь толпу тащились гигантские животные, запряженные в телеги с грузом. Погонщики нетерпеливо понукали их. На местном наречии зверей называли рушу. Клыки и рога чудовищ скрывались под декоративными колпачками — наивная попытка сделать их не столь опасными хотя бы внешне. Джез решила, что, если им взбредет в голову взбунтоваться, они учинят тут кровавое месиво. Но таковы были обычаи Самарлы. Иностранцам здешняя жизнь казалась беспорядочной, неистовой и дешевой.
Джез сообщили, что случилось с капитаном, и она впала в крайнее беспокойство. Она и раньше не сомневалась, что Фрей нуждается в опеке. Он плохо умел заботиться о себе, и новая таинственная рана служила этому подтверждением. Но Джез тревожило не только физическое состояние, но и нервы капитана. Ведь он оставался, в целом, мальчишкой. Пусть он был красивым и обаятельным мужчиной, но Джез умела заглянуть за внешнюю оболочку человека. Она знала, что он — чувствительный и не очень уверенный, хотя Фрей ни за что бы не признался в этом себе.
А его отношения с Триникой? С одной стороны, она восхищалась тем, как капитан, стремясь покорить эту женщину, преодолевал все препятствия на своем пути. Джез никогда не испытывала столь сильных чувств и завидовала его страсти. Дариан не обладал чрезмерным упрямством или силой воли, но когда дело касалось Триники, он был непоколебим.
