Истории «Кэтти Джей» полностью

— О да, пробужденцы никак не угомонятся… — вздохнула она и добавила, закинув ноги на стол: — Куда ни сунься, от них одно только беспокойство.

Крейк как зачарованный с восхищением уставился на ее ботинки. Она так очаровательна в своей вульгарности!

Самандра кивнула на стопку листов с формулами.

— А вы, демонисты, здорово осмелели после того, как пробужденцев вышибли из городов.

Он не сразу уловил ее намек.

— Полагаю, любой, кто ничего не знает обо мне, наверняка подумает, что это обычные математические расчеты, — заявил Крейк и убрал записи. — Впрочем, вряд ли кто-нибудь станет искать доказательства, если захочется повесить демониста, не так ли?

— Учтите, что вы теперь знаменитость. После Саккана экипаж «Кэтти Джей» получил широкую известность. А про нас, рыцарей, забыли, хотя именно мы спасали ваши никчемные шкуры. Как ваша рука?

— Прекрасно зажила, спасибо, — улыбнулся он. — Даже следы от зубов почти пропали.

— Вы доказали, что от укуса люди не превращаются в манов, — констатировала она, подмигнув.

— Я всегда говорил, что человек должен быть готов отдать если не жизнь, то хотя бы руку ради науки.

— Правда? Что-то не припомню.

— Только из-за того, что наше знакомство было слишком коротким.

— Жаль. Но я часто переезжаю с места на место.

— Я тоже.

— Как и все мы.

— Верно.

Она подняла кружку в безмолвном тосте и сделала новый глоток. Крейк, успокоившись, откинулся на спинку стула. Нервозность, которую он испытывал в ожидании встречи, почти улеглась. Самоуверенность Самандры оказалась заразной.

Он обвел жестом помещение:

— Я слышал, что когда вы находитесь дома, в Теске, то бываете здесь почти каждый вечер.

— Кто же вам насплетничал?

— Пресса.

— Пресса… — повторила она тоном, в котором сочетались нежность и отвращение.

— Интересно, почему именно здесь?

— Таверна неплохая, — ответила она. — Кроме того, сюда не пускают репортеров. — Самандра пожала плечами. — Я случайно наткнулась на нее, она мне пришлась по душе, вот и все. Наверное, я не слишком оригинальна.

— К счастью для меня. Я смог вас разыскать.

— Ну спасибо, — протянула она, сдвигая на затылок треуголку. — Мы с Колденом болтаемся вдвоем. И нигде не задерживаемся дольше, чем на день-другой. Колден, конечно, очаровашка, но не лучший из собеседников. Он предпочитает общаться при помощи своей мортиры.

— Понимаю, — кивнул Крейк. — На «Кэтти Джей» тоже не часто ведут культурные беседы.

— Эй, слова «культурные» я не говорила, — усмехнулась Самандра. — Грайзер Крейк, мне кажется, вы принимаете меня за светскую даму.

— На той вечеринке у Аберхама Раса вы были настоящей леди.

— Ну, для девчонки из Дрейки я хорошо обтесалась, — ответила Самандра. — Но с акцентом ничего поделать не могу. Я похожа на пылеглота. — Это оскорбительное прозвище простых селян, обитавших в захолустье — среди пустынь, отравленных вулканическим пеплом, она произнесла нарочито медленно.

— Мне нравится ваш акцент, — выпалил Крейк и, чтобы исправить двусмысленный комплимент, добавил: — У нашего бортинженера тоже дрейкский акцент. Кстати, гораздо резче, чем у вас, как у жителей границы с Андусийским нагорьем.

— Муртианин? Интересно, где он мог его набраться?

— Непонятно. И он загадка для окружающих.

Она опять подняла свою кружку.

— Так всегда и бывает, — подытожила она и свистнула бармену. — Адрек! Принесите-ка еще одну бутылку! У меня тут изысканное общество!

Они беседовали несколько часов. О политике, демонах, пробужденцах и самарланской угрозе. А еще о Таке, Курге и легендарном Исчезающем острове Пелешаре. Гадали, что случится с Нью-Вардией и Джагосмо — колониями на самой границе освоенных земель, находящихся в другом полушарии. Вдруг Великий Пояс Бурь снова наберет силу? Тогда точно сбудутся все опасения гильдии пилотов. Упомянули они и о беременности эрцгерцогини и перспективе появления нового наследника (Крейк, конечно, промолчал о том, что невольно оказался причастен к гибели предыдущего). Но главным образом они говорили о себе.

Самандра рассказывала о своем детстве. Она выросла в разоренных краях близ границы с Самарлой. У нее был старший брат, с которым она постоянно соревновалась во всем. Он умер от укуса скорпиона. Ее отец, ополченец, дал Самандре суровое воспитание. Он надеялся, что дочь унаследует его специальность. Поэтому она поступила в местное училище ополченцев, но менее чем через год ее забрали вербовщики Рыцарской Академии.

— Я оказалась чуть ли не самой младшей из всех, кого когда-либо принимали туда, — не без гордости сообщила Самандра, — и одной из самых молодых герцогских гвардейцев, получивших посвящение в рыцари.

Мне помогли Аэрумные войны, — мрачно добавила она. — В Центурии может быть только сто человек. Чтобы освободилось место, кто-нибудь должен умереть или уйти. Мы потеряли много народу.