Истории мирового балета полностью

Когда Александру исполнилось восемь лет, родители решили отдать его в коммерческое училище, правда, их беспокоило здоровье сына – мальчик болезненный, нервный. И тут вмешался случай. Сестра Саши, она была младше на два года, мечтала стать артисткой. Совсем еще кроха, но мама привезла дочку в Петербург, в Императорское театральное училище – просто чтобы показать и присмотреться, а сына взяла с собой за компанию. И стройный белокурый и голубоглазый мальчик сразу привлек внимание инспекторов и педагогов.

Так Саша Горский попал в балетную школу, причем его взяли на казенный счет. Мальчик быстро привык к строгому распорядку, более того – ему нравилось заниматься, и он с гордостью носил темно-синюю форму с двумя вышитыми на лацканах лирами. Саша относился ко всему ответственно, сосредоточенно. В то время воспитанников обучали игре на скрипке, а Горский вдобавок напросился на уроки фортепиано.

Но и в балетном классе он делал явные успехи, коль скоро на него обратил внимание сам мэтр – Мариус Иванович Петипа, который совмещал работу в театре с преподаванием в школе.

Окончив школу в 1889 году, Горский был принят в Мариинский театр, в кордебалет. В то время ему нравились характерные танцы, даже больше, чем классика.

Хореограф Федор Лопухов вспоминал танцующего Горского: «Маленького роста, худой, юркий, нервный, он на сцене напоминал сатира. Его стихией были игровые характерные партии, в них-то и можно было увидеть и темперамент его, и характер под маской академической выучки».

В 1889 году Петипа работал над постановкой «Спящей красавицы», и репетиции безумно увлекали молодого Горского. С разрешения мэтра он мог на них присутствовать в качестве наблюдателя, и вполне возможно, именно тогда Александр задумался о своем призвании: ему мало просто выходить на сцену, ему нужно большее. В своих записных книжках он отмечает: «Я принадлежу к тем, кто уже на школьной скамье хотел чего-то нового, пускался в искания».

В качестве эксперимента Горский сочинил свой собственный балет с длинным названием «Клоринда – царица горных фей». Но что самое удивительное – он сочинил его на бумаге! И здесь самое время рассказать о Владимире Ивановиче Степанове (1866–1896), танцовщике Мариинского театра (он, кстати, тоже был артистом кордебалета), создавшем собственную систему записи танца. Балетные нотации существовали и раньше, но Степанов предложил так называемую нотнолинейную систему записи, при которой каждое движение фиксировалось на нотном стане, и именно он ввел термин «хореографическая партитура». Свое изобретение он представил в книге «Азбука движений человеческого тела», вышедшей в 1892 году в Париже. По этой системе в Мариинском театре было записано 27 балетов. Разумеется, Горский был знаком с системой Степанова и не раз ею пользовался.

Если бы не нотации, многие балеты были бы утрачены. Это – уникальная возможность восстановить оригинальную хореографию. Помню, когда мой брат Андрис в рамках проекта «Русские сезоны – XXI век» взялся возобновить балет «Болеро», в Россию приехала дочь Брониславы Нижинской – Натали и привезла тетрадь с записью хореографии, сделанной рукой самой Брониславы Фоминичны. Это был настоящий ребус, который мы расшифровывали.

Но вернемся к «Клоринде – царице горных фей». Расписав балет на бумаге, Горский разучил его с учениками Петербургского императорского театрального училища, и в 1889 году «Клоринда» была показана на сцене Михайловского театра как выпускной спектакль.

После этой удачи Горский пошел дальше и начал работу над записью «Спящей красавицы». Он считал этот балет лучшим в наследии Петипа.

Нотация была сделана, и, познакомившись с ней, Дирекция Императорских театров командировала молодого человека в Москву, чтобы перенести спектакль на сцену Большого театра.

В 1898 году Горский переступает порог Большого. Можно считать, что это и есть тот самый символический рубеж, с которого начинается отсчет новой эпохи московского балета. В то время московский балет переживал не лучшие времена, потому что подлинная балетная жизнь кипела в столице – в Петербурге, в Мариинском театре, где законодателем был Мариус Петипа. В Большом не было лидера, и труппа в буквальном смысле влачила жалкое существование. Да иначе и быть не могло, ведь Дирекция Императорских театров выделяла крайне мало средств на развитие.

Горский приступает к репетициям. И тут происходит печальное событие, которое, казалось, должно было положить конец едва начавшейся работе: после первой же репетиции бесследно исчезает тетрадь с нотациями. И тогда за две ночи хореограф восстанавливает по памяти все свои записи! За три недели он делает постановку, которая стала грандиозным событием сезона.