Она написала заявление в партком Минобороны, слезно изложив, что ее муж ведет аморальный образ жизни, живет на две семьи, прикрываясь служебными командировками. Приложила данные – телефон и адрес любовницы. И попросила вернуть мужа в лоно семьи, ведь у него две дочери. А еще просила поставить ему на вид – сделать так, чтобы мужа осудили коллеги, ведь она – слабая женщина и должна думать о счастье детей. И даже не знает, что делать, когда муж ведет дома, при малолетних детях, разговоры, подрывающие его высокий статус советского офицера. Ведь он рассказывает о взятках, преступлениях, на которые закрывают глаза, о том, что партия стала бессильной. И даже подумывает об эмиграции. Не с женой, естественно, а с любовницей. И еще не известно, кто эта любовница, возможно, немка. Или еврейка. Стоит проверить.
На партсобрании военного ведомства поставили вопрос о его исключении из партии. Говорили, что еще легко отделался – мог и под военный трибунал пойти. Да и посадить могли. Но, учитывая заслуги, ограничились исключением.
После собрания муж зашел в свой кабинет и застрелился из табельного оружия. Как потом вспоминала Эльза, Людмила Ивановна особо не горевала. Даже довольна была, что отомстила. Успокоилась.
Разобравшись с мужем, Людмила придумала, как избавиться от старшей дочери. Она отдала Эльзу в хореографическое училище – оказалось, что у девочки хорошие данные. Дочь переехала в интернат, так что не сама она выбрала свою судьбу.
Эльза училась, занималась. Людмила Ивановна приезжала редко. Она могла забрать дочь на каникулы и праздники, но не делала этого. Убрала с глаз долой. Эльза понимала, что ее с матерью ничего не связывает и у нее есть только один выход – танцевать, добиваться успеха и найти себе новый дом.
Эльза не была звездой, но карьера складывалась удачно. После училища она поступила в престижную театральную труппу и ездила на гастроли. Много раз Эльза звонила матери и младшей сестре, оставляла контрамарки, ждала, что родные придут ее поздравить, но они ни разу не увидели ее на сцене. В очередной поездке по Германии она познакомилась с немцем и вышла за него замуж. Уехала жить в Берлин.
Про Эльзу я узнала позже. А сначала познакомилась с Наташей – та ко мне пришла, чтобы разделить квартиру, кто-то ей меня посоветовал. Не знаю, почему я взялась за это дело. Наверное, потому что Наташа не была дурой. У нее было отличное чувство юмора. Мне захотелось ей помочь, по-человечески. И я встретилась с Людмилой Ивановной. Знаешь, она такая милая была дама, очень приятная, доброжелательная. И очень легко рассказывала о смерти своего мужа, даже с гордостью. Меня это просто потрясло, хотя я уже много чего повидала и ничему не удивлялась. Она говорила, что сделала все правильно. И что муж – отец ее дочек – застрелился – тоже правильно. По заслугам. Я смотрела на эту женщину и поражалась. Ни жалости, ни сострадания. Она и про старшую дочь рассказывала как-то брезгливо. По ее словам выходило, что Эльза обустроила себе жизнь только благодаря ей, матери. Ногами махала и замуж вышла. Да еще и за границу. За немца, за фашиста. Нет, она ей не дочь после этого. Вот Наташенька – молодец, такая заботливая. И она, Людмила Ивановна, все, все для нее сделает.
– Не продавайте квартиру, – посоветовала я. – Успеете еще.
– А что же делать? – ахнула Людмила Ивановна. – Наташенька хочет встать на очередь в кооператив. Ей отдельная жилплощадь очень нужна. Она же скоро замуж выйдет! Знаете, какой у нее жених? Архитектор! Такой замечательный юноша! Такой вежливый. Из такой семьи! Я все для Наташи сделаю, только скажите!
– Договоритесь с Эльзой. Ее согласие тоже необходимо.
– Почему? – вспыхнула Людмила Ивановна. – Она здесь и не жила вовсе. Все время по своим гастролям каталась, как и ее отец – по командировкам. А до этого – в интернате жила.
– Она здесь прописана. Без ее согласия вы не сможете разделить квартиру, – объяснила я.
– Но это же несправедливо! Наташенька всегда при мне, все эти годы. А Эльза? Ох, как я ненавижу это имя! В детстве я звала ее Элеонорой. Очень красиво, правда?
– Вам придется договариваться со старшей дочерью, хотите вы этого или нет. Но квартиру не советую продавать, – повторила я.
– А если я у нее денег потребую? – деловито уточнила Людмила Ивановна. – Она здесь прописана, значит, должна была платить квартплату, за электричество, за телефон. Получается, что она мне должна крупную сумму. Наташенька, как ты думаешь? Если мы возьмем деньгами?
Потом и Наташа, и Людмила Ивановна пропали года на два. Ничего о них не слышала. Наташа появилась на пороге без звонка, без предупреждения.
– Что-то случилось? – спросила я, подумав, что Людмила Ивановна умерла и Наташе нужно вступать в наследство.
– Да, случилось, – ответила Наташа. – Как можно развестись?
– В каком смысле? Ты вышла замуж?
