Истории молодого математика полностью

На фотографии и примыкающей к ней части текста стоит печать Консерватории. Документ, стало быть, – подлинный, хотя и не для всех понятный. Он вызывает как минимум три вопроса:

Удостоверение учащегося музыкальной школы

1) Какое отношение имел студент матмеха В. Г. Мазья к Политехническому институту?

2) Что это за музыкальная школа Политехнического института при Консерватории?

3) Научился ли чему-нибудь В. Г. Мазья на фортепианном отделении?

Мы имеем сейчас дело как раз с тем случаем, когда ответы на вопросы становятся понятны лишь после известной артподготовки. Впрочем, не стремясь к доходчивости, ответить на первый и третий вопросы легко:

1) Никакого отношения к Политехническому институту я не имел.

3) В музыкальной школе я не только ничему не научился, но учиться не собирался, будучи одним из отцов-основателей этого невиданного в мировой практике учебного заведения.

Впрочем, слушать музыку я любил, и по этой причине мы с мамой купили с первой моей стипендии радиолу «Рига». Тогда появились у меня и первые пластинки: Глазунов, Бетховен, Бах, Сибелиус, Равель… По одной на каждого, максимум, по две. Но музыкально безграмотен я был, не отрицаю.

Вот видите, дорогие читатели, туман в ваших головах не только не рассеялся, но стал гуще. Одна надежда – на второй вопрос. К ответу на него я и перейду, но не самостоятельно, а при неоценимой помощи моего друга Леонида Вольфовича Друзя.

Леня Друзь закончил музыкальную школу и, хотя классическую музыку любил страстно, продолжать музыкальное образование не стал, не желая связывать с музыкой свою судьбу.

Далее предоставляю слово ему:

Опера. У меня были маленькие руки и стать профессиональным пианистом мне не грозило. Чтобы прилично играть, следовало много заниматься, а я был ленив, да и общеобразовательная школа отнимала много времени. Я был способным в теории музыки, и у меня была хорошая музыкальная память, но, тем не менее, я так и остался дилетантом. Однако, в кругу своих друзей у меня был непререкаемый авторитет по части классической музыки, которую я неплохо знал и многое играл и по нотам и по слуху.

Трагедия «Л.м. – л.м.с.»[57] возникла спонтанно, никаких глубоких замыслов и мучительных размышлений не было. Пьеса (пародия на «трагедию») – «Л.м. – л.м.с.» была написана в школе, в десятом классе, мной и Гутиным, и закончена уже на первом курсе Политеха в 1956 году. Мы были молодые, веселые, валяли дурака и банально думали, что так будет вечно.

«Л.м. – л.м.с.» представляла собой пьесу с действующими лицами и действующими мордами. Лица были – ОН и ОНА (Муж и Жена), морды – собаки различных пород и национальностей. Основной конфликт пьесы выражался в реплике Мужа:

Начало пьесы «Любишь меня – люби мою собаку», рукопись Л. Друзя

В пьесе все любят друг друга, но невпопад, без взаимности, в результате – все погибают, кроме одного пса.

Текст трагедии был написан стихами, различными по форме и ритмике, и, по существу, был готовым либретто для музыкального воплощения.