– У меня есть план, – произнес Хэнкинсон после недолгого раздумья. – Почему бы вам не вернуться в мир духов и не предъявить там свои претензии к Банглтопам? От них ведь тоже, наверное, остались призраки?
– Остаться-то остались, – вздохнуло привидение. – Да только тамошний мир – что здешний. Здесь судомойку нипочем не подпустят к маркизе, и там то же самое: коли ты кухарка, тебе к барону путь заказан. Когда барон умер и попал на тот свет, я думала до него добраться, но не тут-то было. От его лакеев-призраков слышишь одно: барон занят, у барона важная беседа с духом Вильгельма Завоевателя или с тенью Соломона. Я-то знаю, вранье все это, только что же тут поделаешь?
– Подлый обман, – кивнул Тервиллигер. – Но я полагаю, будь на вашем месте привидение баронессы, Банглтоп так просто от него бы не отделался?
– Еще бы, да и барон Педдлингтон заодно. Он был личный секретарь барона. Сказал, у меня гонору через край.
– Хм. – Тервиллигер задумался. – А если бы я выхлопотал для вас сан призрачной герцогини? Согласитесь ли вы отказаться от своего призрачного ремесла и дать мне расписку, что получили сполна свое жалованье со всеми процентами? Месть сладка, знаете ли, и бывают случаи, когда она куда желанней, чем богатство.
– Соглашусь ли? – Привидение встало и посмотрело на часы. – Соглашусь ли? – повторило оно. – А то нет! Ежели я заявлюсь в призрачное общество как герцогиня, Банглтопов оттудова в два счета выкинут. Можете поставить на это свой годовой доход – не прогадаете.
– Что ж, рад убедиться в том, что вы призрак с характером. Если у призраков есть жилы, в ваших, уверен, течет горячая кровь.
– Благодарствую, – сухо отозвалось привидение. – Только неужто такое можно устроить?
– Предоставьте это мне. Заключим перемирие на две недели, а к концу этого срока вы вернетесь, и мы окончательно уладим дело. Только никого в наш план не посвящайте – никому ни слова. А главное, сохраняйте бодрость духа.
– Духа?
– Ну да, а что?
– Вас не поймешь, – улыбнулось привидение. – Вы про мою бодрость аль другого какого духа?
Тервиллигер рассмеялся. Недурная шутка – особенно для призрака, да к тому же призрака кухарки. Назначив время следующей встречи – через две недели в полночь, – собеседники обменялись рукопожатием и разошлись.
– Ну, Хэнкинсон, что там был за шум? – спросила миссис Тервиллигер, когда ее супруг снова забрался под одеяло. – Грабители?
– Нет-нет, – заверил Тервиллигер. – Всего лишь привидение – несчастная старая женщина.
– Привидение? – Миссис Тервиллигер затряслась от страха. – Здесь, в доме?
– Да, дорогая. Забрела к нам по ошибке, только и всего. Она обитает совсем не здесь, к нам явилась нечаянно, просто сбилась с пути. Увидела, что ошиблась адресом, попросила прощения и ушла.
– А как она была одета? – со вздохом облегчения полюбопытствовала миссис Тервиллигер.
Но президент Общества с ограниченной ответственностью «Трехдолларовая обувь Тервиллигера» не отозвался: он уже спал и видел сны.
Последующие две недели Тервиллигер был погружен в заботы, чем немало напугал свою жену и дочерей. Им почудилось, что в обувной корпорации назревают или уже назрели какие-то неприятности. От этого они лишились сна, в особенности старшая мисс Тервиллигер: она на недавнем балу целых четыре раза танцевала с молодым обедневшим графом и заподозрила, что он настроен весьма серьезно. Ариадна была встревожена, так как понимала, что при всей любви, какую, видимо, питал к ней граф, его доходы едва ли позволяют ему помышлять о браке: молодые могли бы остаться буквально без крыши над головой, поскольку графская крыша прохудилась, а ремонт стоит денег.
