Я не стал спорить и перевел разговор на другие темы. Собеседник держался настороженно, смотрел с вызовом, отвечал односложно, и все же у меня создалось впечатление, что наше знакомство стало для него некоторым событием, причем приятным. Было заметно, что он одинок и ему нечасто выпадает случай поболтать. Он пережил какие-то беды, из-за которых ушел от мира и замкнулся в себе, но струна общительности в его одряхлевшей душе не порвалась, и, по-моему, он испытал удовольствие от того, что она еще способна звучать. Наконец старик сам стал задавать вопросы и предположил, что я студент.
– Я изучаю богословие, – ответил я.
– Богословие?
– Теологию. Готовлюсь к духовному сану.
Тут взгляд старика сделался странно пытливым, после чего снова скользнул в сторону.
– Значит, есть некоторые вещи, которые вам стоит знать, – проговорил он наконец.
– Я охоч до знаний. Что вы имеете в виду?
Он словно бы не слышал вопроса, но продолжал меня изучать.
– Мне нравится ваше лицо, – проговорил он. – Похоже, вы трезвомыслящий человек.
– О, трезвее некуда! – воскликнул я, утратив на миг это самое трезвомыслие.
– Думаю, вы свободны от предубеждений, – продолжал мой собеседник.
– Значит, вы больше не считаете меня глупым?
– Я остаюсь при своем мнении, когда говорю о тех, кто не верит, что души усопших могут возвращаться. Они глупцы! – Старик яростно стукнул тростью о землю.
Мгновение поколебавшись, я спросил в лоб:
– Вы видели привидений?
Похоже, он нисколько не смутился.
– Вы правы, сэр! – ответил он с подчеркнутым достоинством. – Этот вопрос для меня не голая теория. Чтобы понять, во что верить, мне не пришлось штудировать старые книги. Я знаю! Этими самыми глазами я видел усопшую душу так же близко, как вижу вас!
При этих словах зрачки его так расширились, словно он действительно видел нечто необычное. Я не мог противоречить – я готов был поверить ему.
– Это было очень страшно? – спросил я.
– Я старый солдат… Я не боюсь!
– Когда это было… и где?
По недоверчивому взгляду старика я понял, что слишком тороплю события.
– О подробностях я, с вашего разрешения, умолчу, – сказал он. – У меня нет права о них распространяться. Я нарушил молчание только оттого, что терпеть не могу, когда об этом предмете отзываются легкомысленно. Запомните на будущее, что вы виделись с одним очень правдивым старым человеком, который заверял и клялся честью, что встречал привидение!
Решив, судя по всему, что сказано достаточно, мой собеседник встал. Вероятно, его сдерживали робость, гордость, страх быть высмеянным, воспоминания о саркастических выпадах, с которыми довелось столкнуться в прошлом; но я подозревал, что в то же время его одолевают прямо противоположные побуждения, такие как старческая словоохотливость, чувство одиночества, потребность в сочувствии и – почему бы и нет – симпатия, которую он столь любезно ко мне проявил. Было ясно, что торопить старика не следует, но я надеялся снова с ним повстречаться.
– Чтобы придать своим словам больший вес, – добавил он, – я, с вашего позволения, представлюсь. Капитан Даймонд, сэр. Состоял на военной службе.
– Было бы приятно снова с вами увидеться.
– Мне тоже, сэр! – И, воинственно – хотя и с самыми дружественными чувствами, – размахивая тростью, мой новый знакомый удалился деревянной походкой.
