С другой стороны, ей не хватило чуткости, чтобы обойти больную тему, сгладить углы, потерпеть и трансформировать перенос в рефлексию. Остается покаяться и признать провал, но в следующий раз она не допустит осечек и докажет полную состоятельность.
Александр!
Какой он на самом деле? Что из себя представляет? Она так и не раскусила его суть? Вот бы взглянуть на него отстраненно.
Получая безусловную поддержку и внимание, конечно, он воспылал надеждой на фоне хронической неудовлетворенности. Он не соткан из недостатков, представ вполне положительным героем: волевой, сильный, вежливый и относительно честный. Он никогда не повышал голос и держался до последнего, пока не взорвался.
Вдруг захотелось крепкого алкоголя, что на нее совсем не похоже. Поддавшись влечению, Жанна отправилась пешком вниз по Новокузнецкой в направлении Павелецкой площади в поисках забегаловки.
Раньше она не напивалась средь бела дня, точнее, вообще не пила одна. Что ж, когда-то это должно случиться. Она смеялась над собой, презирая правила и ограничения, заметила зазывающую вывеску у раскрашенного особняка, распахнула калитку с тонированным стеклом и уселась за свободный столик, схватила меню и ткнула наугад в какой-то коктейль.
Выпила и тут же попросила повторить. После третьего бокала ее накрыло. С потолка спустился густой смок. Возникла едкая тяжесть в ногах, в ушах гудело, а редкие посетители мерцали как тени. Тягучие мысли остались позади, впустив эйфорию и ощущение невесомости.
Покачиваясь как маятник, Жанна заказала салат с рукколой и перцем, ананасовый сок и сто грамм водки. После опрокинутой стопки чудовищная слабость пригвоздила тело к стулу. Она еле сдерживалась, чтобы не рухнуть в тарелку или откинуться назад, распластавшись на полу как селедка. Приторный дурман крепко сжимал виски.
«Алкоголь – не моя тема», – сообразила Жанна, прикидывая, как выбраться на улицу, на секунды теряя сознание.
Если бы не учтивый персонал, ей бы обязательно воспользовались, обокрали или похитили. Здесь она в безопасности, но стоит очутиться за дверью, как все изменится кардинальным образом.
Обрывки будничных снов кружились в широких зрачках, пока ее не разбудил телефон. Муж как чувствовал, что с женой неприятности.
Наслаждаясь пульсирующей теплотой по венам, Жанна не успела ответить, открыла сумочку и долго копошилась внутри, нащупала телефон, подняла перед носом и выронила из рук.
Егор проявил настойчивость. На втором звонке Жанна сумела нажать на дисплей.
– Ты где? С тобой все в порядке? – послышался напряженный бас.
– Да, нормально, – заплетаясь, прошептала Жанна. – Скоро буду.
– Что с тобой? Ты пьяна?
– Дашка заставила отметить очередной диплом, какой по счету, кто его разберет?! Не волнуйся, я чуток расслабилась. Ты же знаешь, какая она приставучая?
– Заехать за тобой? – напряженно спрашивал Егор, слушая тяжелое сопение.
– Нет! Возьму такси! Как Ника?
– Спит. Ждем тебя. Целую. Наберу через полчаса.
– Какой заботливый! – передразнила Жанна, чмокнув экран.
Дочь, муж, семья!
Действительность накрыла сознание, прорвавшись сквозь хмельной шторм. Нужно срочно остановиться, подняться и заказать машину, точнее, сначала набрать такси и добраться до выхода.
Придерживаясь за скользкие стойки, Жанна зигзагообразным шагом доплелась до уборной. В животе бурлила фиеста. Кажется, не добрала самую малость до кульминации. Совсем не психотерапевтично!
Удручающий вид! Пошла по наклонной. Повезло, что она живет в обезличенном муравейнике, где можно безнаказанно раствориться в сотнях заброшенных заведений, куда не вступала нога знакомых, где она будет наедине с собой, а после примет важное решение. Забыться хотя бы на пять минут – искра по сравнению с вечностью.
Да, и психологи способны сорваться с катушек, набулькаться в хлам и нарушить закон. Милые пороки позволяют им оставаться человечными и глубже понимать других, проживая их боль. Этому нельзя научиться на мастер-классах. Бесценный навык просачивается сквозь сито страдания. Повторять хрестоматийные поговорки способен любой кретин, но без личной драмы и преодоленных кризисов не получится протянуть ладонь, чтобы вытащить утопающего.
Умывшись теплой водой, Жанна кое-как привела себя в подобающий вид и вернулась в зал с интеллигентным достоинством, с изумлением обнаружив, что провела в баре бесценные три часа. Где-то за горизонтом показалась батенька стыд, выдавливая остатки кайфа.
В такси Жанна боролась со сном, вздрагивая на поворотах, а в лифте ощущала себя нашкодившей школьницей, перебравшей с выпивкой на последнем звонке. Свирепый отец должен всыпать ремня, а она уже не позволит, слишком взрослая, чтобы угождать предкам и бояться физических наказаний. Стыд перед Егором и Никой вздымался вверх, упираясь в горло. Они никогда не видели ее в таком виде. Она сама никогда не была такой.
Очень тягостный день. Она засовывала ключ в замочную скважину и промахивалась, пока дверь не открылась.
– Жанна! – взревел Егор, втаскивая ее в прихожею как гулящую кошку.
– Прости, мне надо попудрить носик, – бурчала она, скидывая пыльные туфли.
