-Понимаете, я почти каждую ночь её во сне вижу, Катюшу мою. Она плачет и говорит: «Мама, найди мой платок, они меня не отпускают…» сколько платков уже принесла сюда…а она всё снится.
Я снял с плеча рюкзак и выудил из него пакетик с платком, пуговицей и заколкой. Достал платок и протянул женщине.
-Наверное вот он, вы положите здесь.
Она недоверчиво взглянула на платок. Потом выхватила его у меня и положила рядом с памятником. Внезапно мимо нас, очень низко, задев женщину по голове крылом, пронеслась ласточка.
Мы следили за ней, пока она не исчезла высоко в небе. Я посмотрел на могилу– платка не было.
-Не знаю, кто вы,– женщина вытерла льющиеся слёзы,– но я вам теперь навсегда обязана…прямо отпустило, будто душа Катенькина с этой птичкой на небо улетела…Спасибо вам…
-Да не за что…– мне вдруг стало неудобно. Я спросил её про остальных двоих, но она не могла нам ничем помочь. Мы пошли прочь с кладбища.
-Хорошенького помаленьку,– резюмировал я,– одну нашли, и то хорошо.
-А как они бежали,– слабо улыбнулась Маша.– наверное теперь на всю жизнь протрезвели!
Девчонки весело захихикали.
-Я вас в аренду сдам,– сказал я,– в наркологическую клинику, алкашню лечить будете!
-Мы можем,– важно сказала Дунька, – кошку покажем– и всё!
-Две кошки,– Акулька отставать не хотела,– и страху напустим!
-Вот не будет у нас денег, так и будем зарабатывать– засмеялся я.
Мы проводили Машу до дома и отправились к себе. Завтра меня ждал трудный, но, надеюсь, удачный день.
История 25-я. Сватовство.
Ночью я постоянно просыпался, снилась мне разная дрянь. Под утро заснул крепко, и чуть не проспал, как обычно до обеда, но был немилосердно растолкан девицами.
-Отстаньте, обезьяны, я спать хочу,– я вцепился в подушку.
-Хозяин, вставай, уже утро!– причитали они,– ты же свататься собирался!
Мать моя женщина…я вскочил как ошпаренный. Девы, весьма довольные удрали на кухню и активно загремели посудой. Я посмотрел на часы– блина…изверги! Восемь утра же…спать…нет, не спать, не спать! Неимоверным усилием воли я взял себя за шкирку и потащил в ванную. Из зеркала на меня смотрел небритый и лохматый субъект с маниакальным блеском в глазах. Встреть я такого в тёмном переулке, я бы пошёл другой дорогой, посветлее. Я привёл себя в относительно приличный вид, и пошёл поискать, чего перекусить. Девы гипнотизировали чайник .
-Ой, хозяин, ты садись,– захлопотали они вокруг меня. Я сел и потянулся за хлебом.
-Мы сейчас,– они отобрали у меня хлеб, нож и колбасу, и в четыре руки принялись что-то изготавливать. Мне стало интересно, но я решил дождаться результата. Дождался– мне был торжественно поднесён бутерброд– отпиленный от багета кусман хлеба, на нём толстый скрой колбасы, сверху все задекорировано майонезом и пришлёпнуто луковым пёрышком. Покоилось это сооружение на старинной фарфоровой тарелке– остатке былой роскоши, гарднеровского сервиза. Девы сияли. Я чувствовал себя, по меньшей , падишахом. К бутерброду полагался чай в поллитровой кружке, из которой я обычно пил пиво, и сахар.
-Спасибо, девчонки,– честно, я был растроган,– сами– то тоже ешьте.
Они быстренько настругали себе хлеба с колбасой, и пристроились рядышком, преданно глядя мне в глаза.
-Вы чего?
-Хозяин, а вот ты женишься…
-Ну, если выживу…и с лестницы не спустят, то скорее всего да.
-А ты нас тогда выгонишь?
-Куда я вас выгоню? Зачем?
-Ну, мы же место занимаем…
-И чего?– я ни как не мог уловить связь,– вы чего кипишитесь-то? Места тут хватит.
-И потом тоже?
-Когда это потом? Что вы тут за фантазии развели, не понимаю,– я начинал злиться.
-Ну, вот ты женишься, дети родятся…
-Да тьфу на вас,– возмутился я,– я ж говорю– места всем хватит! Не дёргайтесь.
-Хозяин!– они кинулись обниматься.
-Да мать вашу за ногу!– взвыл я, когда опрокинутый чай пролился мне на ногу,– горячо же!
-Ой, прости, хозяин!– они стали оттирать меня от чая, я не выдержал и ушёл переодеваться. Мартышки…что с них взять.
Наконец я был собран по высшему разряду– майка чёрная, без дыр и неприличных надписей, джинсы чёрные, целые, рубаха белая, чистая– я её таки нашёл! Берцы тоже начистил. Торт, памятуя наставления отчима я купил большой и с кремом– а то мало ли…вдруг и правда? Лучше подстраховаться. Три букета цветов– Маше, её матери и бабушке, и бутылка коньяка для её отца.
