«Если я смогу с твоей помощью добиться епископского сана, ты тем успешнее добьешься графского титула с моей помощью. И так и будет, если ты ночью подступишь к городским стенам и, изнутри руководимый мною, введешь в город твоих людей. Я тоже приду с многими воинами и, объединив войска, ты ворвешься в город. А горожан мы возьмем в плен или изгоним». Легковерный Аделельм уступил этим увещеваниям. Чтобы исполнить задуманное злодеяние, он ночью пошел на город с большим войском. Клирик, которому в городе никто не доверял, дожидался там совершения преступления. Когда Аделельм приблизился, тот присоединил к его войску свое и, выстроившись в одну колонну, они в ночной темноте ворвались в город, громко крича и бряцая оружием. Поэтому разбуженные горожане поняли, что к ним проникли хитростью, и бросились бежать от врага. Никто из них не был захвачен, так как враги держались вместе, боясь рассыпаться по городу. Поэтому все смогли сбежать. Итак, убежавшие горожане раздобыли по соседству оружие и подкрепления и на пятый день отважно напали на город; жители пригородов охотно им помогали и явно предстояло сражение. Аделельм и клирик со своими спутниками отчаянно сопротивлялись. Простой народ, который оставался в городе и поклялся им в верности, нарушил клятву и свирепо ударил с тыла. Окруженные врагом, они были вынуждены укрыться в церкви. Горожане, которых впустили те, кто оставался внутри, не прекратили преследовать Аделельма и клирика и, взломав ворота церкви, захватили врагов и вместе с многими другими безжалостно умертвили почти на самом алтаре[144]; так они заняли город и вернулись по домам. После этого церковь была очищена, как положено по закону, и Вальберт, монах и аббат Корби, королевским пожалованием был посвящен архиепископом Артольдом в епископы Нойона.
Тем временем гасконские сеньоры Рагенмунд[145] и Эрмингауд[146] поспешили навстречу королю к реке Луаре с войском, вложили свои руки в его, поклявшись служить ему и, как того пожелал король, присягнули ему на верность. Удалившись оттуда, король отправился в другую часть Аквитании, и Луп Ацинарий Гасконский[147], который ездил верхом, хотя ему было больше ста лет, и телом еще чрезвычайно крепкий, поспешил на службу к королю, вернув ему управление провинцией; но король ласково вновь передал ее ему и приказал управлять ею для него.
В то же время в Реймсе видели в небе огненные острия и кровавые языки пламени, которые разбегались по небу наподобие стрел или змеек. Сразу началась и болезнь с сыпью, и многие умерли[148]. Немногим позже последовала и смерть короля. В то время, когда осень изливает меланхолию на подверженных ей, его поразило худосочие, как на латыни называется плохое состояние тела, и, слабея в течение всей осени, побежденный прилившими дурными соками, он умер и покинул людей[149]. Он был погребен в церкви св. девы Колумбы в присутствии удрученных друзей и покорной свиты. Он не сделал никаких распоряжений касательно управления королевством, так как не имел сына, и предоставил сеньорам решать, кто будет править королевством.
После его похорон сеньоры говорили разное и преследовали различные цели. Ибо галлы и кельты с аквитанами последовали за Хугоном, сыном короля Роберта, белги же — за сыном Карла Людовиком. Ни один из них не смог бы править спокойно, так как Хугон помнил, что его отца сгубила гордыня и поэтому боялся принять власть, а Людовик оставался в Англии, так как его ребенком перевезли туда, к дяде по матери, королю Адельстану[150] из-за преследований Хугона и Хериберта, ведь они схватили его отца и заключили в темницу. Итак, галлы, желая беспристрастно обменяться мнениями по поводу возведения короля на трон, собрались по призыву герцога Хугона, чтобы обсудить, кого следует избрать королем.
