Полностью разработав план действий, они созвали епископов Реймского диоцеза, чтобы они разобрали спор между Артольдом и Хугоном и положили бы конец делу. Собравшись в городе Суассоне, в базилике святых мучеников Криспина и Криспиниана, епископы приняли жалобу Реймских горожан, гласящую, что они уже очень долго остаются без пастыря и смиренно просят дать им того, кому будут подчиняться и повиноваться. Артольда они уже не хотят, так как он отказался под клятвой от епископства, зато всем весьма угоден Хугон, единодушно всеми избранный. Согласившись с этими жалобами, епископы признали Хугона достойным епископского сана, так как в его пользу говорило не только знатное происхождение, но и целомудренная душа. И чтобы прийти к согласию, решили, что столь высокий сан будет украшен его благородной особой. Итак, с общего согласия возвели Хугона и, привезя его в Реймс, торжественно посвятили в архиепископы в обители святого Ремигия; в городе его приняли надлежащим образом и оказали великий почет и послушание[197]. Король, извещенный вестником в Бургундии, был встревожен произошедшим и сразу вернулся в Лан. Также он изгнал из города Арнольда и его брата Ландрика, обвиненных в измене, но не уличенных полностью, так как в этом деле стала совершенно очевидной их вина.
Так как король из-за недостатка в военной силе не мог ничего предпринять против тиранов, он вернулся в Бургундию, чтобы собрать там войско и повести на Реймс. Ведь он очень старался изгнать Хериберта из захваченного города. Однако когда сбор войска задержал его, тираны с многочисленной конницей подошли к Лану и окружили его, надеясь на некую измену. Весть о происходящем своевременно достигла ушей короля. Он, взяв тех, кого смог собрать отовсюду, прибыл в Порсьен. Когда он там выстраивал войско и готовился идти войной на врага, тираны, оставив Лан осажденным[198], пошли на короля и, неожиданно напав на его войско, некоторых убили, а остальных обратили в бегство. Король, которого покинули его приближенные, едва избежал смерти вместе с двумя спутниками[199], укрывшись в крепости под названием Омон[200]. Тираны, утратив надежду на предательство, сняли осаду и удалились восвояси.
Тем временем[201] папа Стефан[202] направил в Галлию послом славного мужа, именем Дамасия, с посланием от апостольского престола, содержащим повеление папы, чтобы провинциальные владетельные сеньоры не медля признали своим королем Людовика и более не преследовали его, словно враги. А если не подчинятся, да поразит их анафема. Когда епископы Реймского диоцеза узнали об этом, они сразу собрались и горячо обсуждали проклятие, которое они навлекут на себя, если не раскаются. Положили послать к Хериберту и смиренно спросить у него, когда же он придет к герцогу и уговорит его признать короля, открыв ему опасность анафемы и объяснив, какая им грозит погибель, если не убоятся презирать и преследовать своих повелителей. Эти уговоры не имели никакого успеха. Вышеназванный папа сразу отправил другое посольство к Реймской церкви, чтобы снять с Хугона епископский паллиум[203], объявив повеление папы, чтобы галльские сеньоры прекратили преследовать своего короля и сверх того, чтобы относились к нему с великим почтением. А если в предписанный срок этого не исполнят, то зачинщики этого предприятия и их сообщники или сочуствующие будут подвергнуты ужасной каре — анафеме. Если же они охотно повинуются апостольскому повелению, пусть отправят в Рим послов, которые доложат папе об их расположении к своему королю. И даже так не убедили тиранов, но в то время, как они непрестанно добивались погибели короля, то, напротив, их интересы пострадали.
