– Так вот.Есть определённая зависимость от возраста женщины и успешного рождения ребёнка. Не знаю, известно ли вашим мудрым матерям об этом, но думается мне, не да такой степени, иначе они б не стали подкладывать под меня совсем девочек. А вот у нас в племени, это хорошо знают. Слишком старая женщина для родов – плохо. И для неё, и для младенца. Всё может закончиться печально. Слишком молодая, тоже не хорошо. В каком-то смысле, даже хуже. Даже моя сестра Соле всё ещё не родила Артёму сына по причине, что слишком молода. За этим следят у нас строго. Поэтому я хочу, раз у меня будут дети, что бы они были здоровы и благополучны, а не умерли, не дай стихии, в утробе матери во время родов, да ещё вместе с ней в придачу. Если взял ответственность за что либо, так будь добр неси её с прилежанием – так говорит мой учитель. И я считаю это правильным….
Ты же, мой Ночной Цветок, после того, как мы вернёмся с победой, придёшь на земли Осенней Охоты где я представлю тебя своему вождю Горькому Камню, або или сестре, в общем кому-нибудь из авторитетных женщин, которых я уговорю приехать ради такого случая. Они посмотрят на тебя, оценят. Я знаю, ты им понравишься Поверь моя маленькая, так нужно. А на следующий год я заберу тебя в племя Русов, как свою женщину! Вот там, когда подрастёшь, ты мне и родишь много здоровых и красивых детишек. Надо лишь подождать. Я сказал!
Унхот смотрела на Ярика большими чёрными глазищами, из которых непроизвольно текли слёзы.
– Правда!? – дрожащим голосом спросила она.
– Клянусь отчизной, – Ярик дзынькнул ногтем по зубу, чтобы слегка разрядить обстановку – зуб даю!
Унхот, молча набросилась на него….
– Я теперь лишь одного боюсь – после того как они бурно покувыркались и лежали обессиленные и удовлетворённые тихо сказала Унхот – вдруг ты… – и не закончила фразы, боясь не только произнести слова, но даже подумать.
– О нет! Нет, моя малышка! Теперь я точно вернусь из битвы! Что мне Старые Люди, я убью всех, кто станет между нами. Ты только верь и жди. Слышишь! Верь и жди!
– Да, я верю! И буду ждать….
Гл. 14. Битва
– Хатак, друг мой, у меня к тебе есть разговор.
Старый охотник сумрачно посмотрел на меня из-под нависших седых бровей. Он меня подозревал! Очень сильно подозревал. И совершенно обоснованно. Дело в том, что я не собирался брать его на битву. И он это чувствовал. Меж нами создалось некое напряжение, и чем ближе подходил срок выступления охотников к месту схватки, тем сильнее повышался «градус» напряжении. Собственно, это никак не отражалось внешне. Всё так же шли интенсивные тренировки, всё так же мы решали возникающие вопросы и проблемы, мы всё так же общались, просто… Хатак меня подозревал.
– Пошли, пройдёмся до пристани. Посидим, помедитируем на воду, пообщаемся без посторонних ушей.
Хатак, что удивительно, ничего не ответил, и лишь засопев, ещё сильнее, молча, последовал за мной. И вот мы уже сидим на катамаране,пришвартованном к пристани. Хатак нахохлился и буравил меня пристальным взглядом, я же, несколько секунд наслаждался видом большого затона, на водной глади которого расходились, то там, то тут, круги. Солидная рыба уже начала гулять по поверхности. В небе тянулись бесконечные вереницы птичьих косяков. Весна.
– Хатак – начал я – хочу поговорить с тобой как с конкретным мужиком, мудрым человеком и моим другом. Прошу не кричи и выслушай меня. Если, после того как я тебе разъясню свои резоны, ты сможешь меня переубедить, что я не прав, что ж….
– Ну – Хатак был мрачен.
– Ты не идёшь на битву, мой друг.
– Я так и знал!!! – Хатак подскочил как ужаленный и стал ударять кулаком в ладонь – Знал! Знал! Я чувствовал! Друг!? Друг, говоришь! – он навис надо мной – Так друзья не поступают!
– Сядь старый! – да, именно такого я и ожидал – Сядь и послушай меня.
Хатак, с трудом сдерживая себя плюхнулся на лавку.
– Эта битва, ты сам понимаешь, будет не лёгкой. Мы можем выиграть, мы можем разойтись в ничью, а можем и проиграть. Ты прекрасно знаешь, что вождь, это не только привилегии, но прежде всего обязанности. И поэтому я должен рассматривать разные варианты развития событий. И прежде всего, самый плохой. Представь, мы проиграли.
Хатак хотел что-то возразить, но я не дал ему этого сделать.
