– Обязательно интересовался, и не только у него. Но, что ему рассказали? И опять же, он соразмеряет услышанное со своим опытом, с тем, что он видел и знает. Между услышанным ушами и виденным собственными глазами всегда есть разница. Особенно если услышанное никак не представить в уме. Не на что опереться в мозгах. Поэтому идёт в лоб. А вдруг прокатит! Но ни нам, ни нашим детям, а думается мне, и нашим внукам никто ничего предложить не сможет. А правнуки пусть своей головой живут….
– Слушай Хват, – Шныра заинтересованно уставился на охотника – а если бы Орлиный Коготь предложил тебе место вождя, теоретически, конечно – согласился?
– Что я дурной, что ли! Поглядел я – он кивнул головой на меня – какова эта работёнка, быть правильным вождём. Не, мне такого не надо. Я воли хочу, ветра, волн. Хорошего вождя из меня не получиться. Я лучше буду хорошим горшечником, чем плохим вождём.
– Да, вождём – Ярик покрутил головой – Как подумаю, как мне пришлось бы говорить Вике о Сильвере, будь я на месте учителя, так… даже думать не хочется. А если бы ещё кто погиб? Не-е! – он посмотрел на меня – Что же ты скажешь ей, отец?
Все моментально затихли.
– У Великого Знающего есть много красивых, а главное, правильных слов, сынок, но – я не хотел врать, не та ситуация – не знаю…. Пока не знаю. Может быть прижму её к груди и поплачу вместе с ней…. Мы ещё долго говорили на разные темы, важные, нужные. Битва закончилась. Жизнь продолжается. Завтра мы будем уже дома.
До дома осталось несколько километров, когда из кустов выметнулось чёрное тело и стремительно понеслось к нам издавая тявкающие звуки, все тут же ощетинились разнообразным оружием, бдительности тут никто не терял, не те времена, но все быстро опознали несущегося к нам Зверя. Ну откуда у дикого волка ошейник. А тот, с разгона, бросился мне на грудь истерично повизгивая. Бог вернулся. Я чуть было не упал, еле-еле устоял на ногах. В первую секунду я даже не успел разглядеть его как следует, так был рад его видеть, да ион вертелся юлой.
– Хороший мой, хороший – причитал я пытаясь уклонится от его шершавого языка – нашел, наше… Что это! – Я разглядел на голове Зверя косую рану, уже слегка подсохшую, начинающуюся на голове, идущую через всю морду и рассекающую верхнюю губу. Моё сердце пропустило такт. Это не след зубов или когтей! Это след удара, например, обсидианового ножа!
– Стой Зверь! Стой!!! Сидеть, я сказал!
Неохотно, но он всё же подчинился. Я стал лихорадочно ощупывать дрожащего от возбуждения Зверя… и нашел ещё два подсохших пореза! Я оглянулся на остальных, застывших в потрясённом молчании. Лица у всех были бледными и вытянутыми. Все всё поняли. Пришла беда!
– Ребята – я еле проглотил комок в горле – Бегите! Бегите словно ветер! Мы с Яриком доволокём Ежа сами….
И они побежали….
Хатак был не в духе. Вот уже прошло четыре дня как все ушли на битву. В лагере стало много тише. Лишь неугомонная малышня активно шебаршилась под присмотром Амазонки и Тёплого Камушка, женщины постарше были заняты более важными делами. Весна! Время, когда особо не рассидишься. А Хатак сидел, и настроение было у него, прямо сказать – говно. Что-то томило его с самого утра, тянуло каким-то неопределённым чувством. Недавно он послал Падавана с собаками «прошвырнуться по окрестностям». Он так и сказал ему – пробегись мол, и неопределённо покрутил рукой в воздухе, не зная, как сформулировать задачу. Падаван пристально посмотрел на своего наставника и промолвив – понял – ушел. Ну хоть, что-то….
За стол под навесом, за которым сидел хмурый старик села Великая Видящая и накрыв его мозолистую ладонь своими сухенькими ладошками. Заглянула в его глаза и участливо спросила.
– Что тревожит тебя мой Зайка?
– Не знаю, мой Ручеёк – он поднёс её ладошки к лицу и поцеловал их – Не знаю!
– Я горжусь тобой, мой мужчина. Зная, что для тебя эта битва, ты всё же остался. Так смог бы не каждый.
Хатак печально улыбнулся.
– Так надо для племени. Другого варианта не было.
– Нет, ты не совсем прав. Если бы настоял, Горький Камень взял бы тебя. Он придумал бы что-нибудь. Я это точно знаю. И ты это знаешь, но ты сделал как лучше, а не как хочется, это дорогого стоит.
Хатак тяжело вздохнул.
– Да, наверное, ты права. Но я смирился, или даже примирился с этим, и хотя я сердцем там, с ними, но головой я весь здесь и сейчас. Я никак не могу понять, что мне неймётся с самого утра. Скажи нашим, что бы не обижались, что я рычу на них. Это не они такие, это я не в духе.
– Они знают – або улыбнулась – всё нормально.
– Эх, – Хатак чуть повеселел – хорошо жить среди тех, кто тебя понимает.
– Ну вот – удовлетворённо произнесла або – скоро мы тебя хорошенько покормим, и ты совсем подобреешь!
Но после того как вернулся Падаван, уже ближе к вечеру, беспокойство старого охотника только усилилось.
– Я ничего не нашёл уважаемый Хатак – прихлёбывая взвар отчитывался парень – ни следов, ни запаха, ничего, но Зверь встревожен.
