— Сейчас не время для амулетов и прочих дешевых побрякушек! — сказал он. — Мы и мои друзья жили, как настоящие мужчины, но теперь нам пришло время доказать, что мы можем и умереть, как мужчины. Да и что на свете может быть слаще достойной смерти во славу Великого Тира? «Правь, великий Тир, морями, будь великим навсегда!» Я направил наш корабль на Драконьи скалы, и мы потонем, прославляя наш божественный город, как и подобает храбрецам! А эти коварные ублюдки последуют за нами в бездну, как рабы — которыми они, кстати, и станут, когда мы встретимся с ними на небесах. Тир, Великий Тир навсегда!
На этот раз воинственный клич подхватили и рабы, так что его отзвук еще долго носился над волнами Атлантического океана.
— Быстро доставай амулет! — скомандовала Антея своей младшей сестре. Рекх-мара тем временем уже успел поднять над головой свою половинку. Слово силы было произнесено, и на палубе неудержимо рвущегося к гибели корабля выросли две сверкающие узорчатые арки. Вокруг бушевали волны и яростно свистел ветер, а две волшебные половинки амулета как ни в чем не бывало проливали на все это безобразие бестрепетный изумрудный свет. И свет этот был настолько ярок, что дети с пугающей отчетливостью смогли разглядеть острые («как будто специально заточенные напильником», — говорил позднее Сирил) зубцы черных скал, приближавшиеся к кораблю со скоростью не менее десяти миль в секунду.
— «Правь, Великий Тир, морями, будь великим навсегда!» — надрывая глотки, распевали обреченные моряки. Четверо детей со скоростью автоматной очереди проскочили сквозь свою арку и повалились на жесткие стулья гостиной дома номер 300 по Фицрой-стрит. Они сидели, жадно глотая ртами воздух, а в ушах у них все еще звучали свист ветра, рев разбивающихся о скалы волн, монотонные удары весел, треск разрываемой камнем древесины, а также старинная боевая песня отважных моряков и искателей приключений, добровольно отправившихся на дно во славу возлюбленного ими города.
— Вот так мы снова потеряли вторую половинку амулета! — закончила Антея рассказ о последнем необыкновенном приключении специально разбуженному для этого Псаммиаду.
— Господи, какая чепуха! — фыркнул Песчаный Эльф. — Никакая это была не вторая половинка. Это была та же самая половинка, что и у вас — та, что не разбилась и не затерялась в песках пустыни, помните?
— Но как же это может быть? — вежливо удивилась Антея.
— Ну, вообще-то, обе половинки были не совсем идентичны, — сказал Псаммиад. — Ваша была на несколько сотен лет старше. Что именно вы сказали, когда загадывали желание?
— Не помню, — честно призналась Джейн.
— Зато я помню, — сказал Псаммиад. — Вы сказали: «Перенеси нас в прошлое, в котором был ты». Как видите, он с безукоризненной точностью исполнил ваше желание и дал вам возможность увидеть самого себя, а не своего брата-близнеца.
— Теперь понятно, — сказала Антея.
— Однако, помяните мое слово, этот молодой египетский жрец еще доставит вам кучу неприятностей, — продолжал Псаммиад.
— Но он же вел себя так дружелюбно! — снова удивилась Антея.
— Ну и что? — возразил Псаммиад. — Говорю вам, берегитесь этого Рекх-мару!
— Господи, мне этот амулет уже поперек горла встал! — воскликнул Сирил. — Мы его никогда не найдем!
— А вот и найдем! — откликнулся Роберт. — Ты что, забыл про третье декабря?
— Черт! — выругался Сирил. — Я и вправду забыл.
— Что-то не верю я в это третье декабря, — сказала Джейн. — И вообще, я, кажется, заболела.
— На вашем месте, — сказал Псаммиад, — я бы больше не путешествовал в прошлое, а сидел себе спокойненько дома и дожидался этой знаменательной даты. Вот увидите, вам же будет лучше. В прошлом вы постоянно рискуете снова напороться на этого коварного египтянина.
— Как скажешь, так мы и поступим, — успокоила его Антея. — Но, клянусь чем угодно, в нашем приятеле египтянине есть что-то такое, что мне ужасно нравится!
— Мне лишь остается надеяться, что ты втрескалась в него не настолько, чтобы пренебречь собственной безопасностью, — проворчал Псаммиад. — Говорю вам, подождите до третьего декабря, а там видно будет!
Джейн с Сирилом все еще не опомнились после морской качки. Антея же слишком сильно уважала мнение Псаммиада, так что Роберту поневоле пришлось сдаться. Они пообещали сидеть дома, и до самого третьего декабря никто из них, включая Песчаного Эльфа, даже не подозревал о том, какие драматические события принесет с собой этот памятный для всех день.
