История Англии полностью

2. Раскол не разрешил вопрос веры. В то время как некоторые графства сожалели о католицизме, Лондон, воспламененный такими протестантскими проповедниками, как Латимер, желал более полной реформы. Большинство англичан были готовы принять компромисс, который, поддерживая основные, привычные для них ритуалы, избавил бы их от Рима. Архиепископ Кентерберийский Кранмер, робкий и нерешительный, продолжал колебаться между лютеранством и догматами Римско-католической церкви. Однако это он, дав Английской церкви молитвенник, написанный восхитительной прозой, для которого он сам сочинил литании и сборные молитвы, позволил этой Церкви приобрести, после Римской, то эстетическое очарование, без которого религия не способна тронуть души. Преследования католиков продолжались. Стены в церквях были побелены известью, витражи разбиты, распятия заменены королевскими гербами. Все символические церемонии были упразднены: никакого благословения хлеба, никакой святой воды, никакого почитания святой пятницы. Однако пост продолжал соблюдаться, «дабы поощрить покупку рыбы». В 1547 г. священникам было разрешено вступать в брак, и Кранмер смог вызвать обратно свою жену. «Акт о единообразии», который одобрил парламент, обязал все церкви пользоваться Общим молитвенником, Common Prayer Book, и соблюдать общий ритуал. Но само это единообразие оставалось многообразным… Мирской совет был гораздо более протестантским, чем архиепископ, а потому навязывал свои поправки в молитвенник. Коленопреклонение, предписанное Кранмером в первом издании, подверглось нападкам особо ревностных членов и было вычеркнуто из второго как суеверный обычай. Но как приноровиться к столь строгой и при этом столь изменчивой ортодоксии?

3. Такие глубокие изменения раздражали немало простых душ, дороживших ритуалами, которые за десять веков успели слиться с жизнью их предков и их собственной. Крестьяне Корнуолла, говорившие на своем собственном наречии, взбунтовались, потому что Лондон навязывал им книгу, написанную по-английски, то есть на языке, который они не понимали. Кранмер ответил им, что они и латынь не понимают. Но он, профессор богословия, не знал крестьян. Эти корнуолльцы все-таки понимали, если не буквально, то по крайней мере по духу, смысл своих традиционных молитв. Впрочем, возмущение тогда было не только религиозным, но и аграрным. Это вообще было временем большого народного недовольства. Безработица, почти неизвестная в средневековой экономике, становилась опасным недугом. В начале века сеньоры, вынужденные распустить свои вооруженные банды, выбросили на дороги тысячи солдат, которые не знали никакого другого ремесла. Во времена «черной смерти» некоторые крупные землевладельцы уже начали заменять хлебопашество разведением овец, для которого требовалось меньше людей. В XVI в. многие сквайры захотели огородить для нужд своего овцеводства часть общинных лугов и пустошей. Эта политика «огораживаний» лишала крестьян их земель, работников — их работы.

Джон Валентайн Хэйдт. Эдуард VI выдает патент на создание Конгрегации европейских протестантов в Лондоне в 1550 г. 1750-е

«Овца, — писал Томас Мор, — была когда-то таким кротким животным; и вот теперь она разрушает все и даже пожирает людей». Это была новая мода, the new gyse. Естественно, она соблазнила крупных землевладельцев. Со времени обнаружения испанцами серебряных месторождений в Южной Америке, цены в Европе выросли. Сквайр, который платит дороже за все, что покупает, продолжает взимать со своих фермеров твердо установленную плату; таким образом, он становится более стеснен в средствах, беднеет. Однако спрос на шерсть безграничен, а цены по-прежнему высоки. Искушение слишком велико. И около середины века землевладельцы уступают ему тем легче, что при Генрихе VIII упразднение монастырей и продажа их имущества создали целую прослойку свежеиспеченных сельских джентльменов. Но умонастроения этих новых землевладельцев весьма отличны от умонастроений сеньора XIII в. Тот требовал от земли лишь содержания определенного количества рыцарей, а новый капиталист требует прибыли. Он стремится сделать сельское хозяйство доходным предприятием, «и овечья поступь превращает песок в золото». Какое ему дело до крестьян, с которыми он едва знаком? Когда-нибудь его сын и особенно внук осозна́ют свои обязанности, станут ответственными сквайрами, но самое первое поколение хозяев жестоко.

Так что после смерти Генриха VIII крестьяне начинают роптать.