Ричард с гордостью, но с точки зрения истории безосновательно, берет на себя ответственность за крах брата Кларенса. Мы нисколько не сомневаемся в его способностях в случае необходимости совершать негодные поступки. Кларенс избавил его от таких хлопот. Как мы уже знаем, он был первейшим врагом самому себе и сам накликал на себя беду. Действительно, в то время существовало поверье — и о нем говорили вслух, — будто потомки короля Эдуарда лишатся трона из-за человека, чье имя начинается с буквы Г, а герцога Кларенса звали Георгом (Джорджем)[227]. Однако у короля имелись гораздо более серьезные причины для того, чтобы ополчиться против него. Другая историческая неточность, хотя и малозначительная, связана с сэром Робертом Брекенбери (Бракенбери)[228] — вступление и четвертая сцена. Его назначили комендантом Тауэра только в 1483 году, и он не имел никакого отношения ни к заточению Кларенса, ни к его смерти.
Чрезвычайно трудно датировать третью сцену: нам приходится принимать за исторический факт появление королевы Маргариты Анжуйской, но и тогда наши допущения будут весьма приблизительными. Маргарита подверглась тюремному заключению после сражения при Тьюксбери и четыре года провела в условном заточении, пока ее в 1475 году не выкупил Людовик XI. Соответственно она могла появиться при английском дворе теоретически где-то в это время. Но было ли ей это позволено? Вряд ли. История становится еще запутаннее, когда Ричард спрашивает:
И королева Маргарита отвечает:
Маргарита, как нам известно (и это, безусловно, знал Шекспир), не была изгнана. В четвертой сцене четвертого акта Шекспир вновь вводит ее в действие — после смерти двух малолетних принцев и ее собственной, поскольку она умерла в 1482 году, — и это лишь доказывает то, что автор вписал ее появление в обоих сюжетах, желая усилить театральный эффект и намеренно пренебрегая исторической правдой.
Четвертая и последняя сцена первого акта целиком посвящена умерщвлению Кларенса. Вначале герцог рассказывает о привидевшемся ему сне:
Затем он упрашивает убийц сохранить ему жизнь: один из них настроен решительно, другого слегка мучают угрызения совести. Эта сцена, наполненная драматизмом и поэтичностью, написана пером великого мастера; ей не хватает лишь исторической достоверности. В конце предыдущей сцены мы присутствуем при том, как Ричард наставляет двух наемных убийц, и наемники перед убийством неоднократно называют своей жертве, не желающей им поверить, человека, чье поручение они должны исполнить. Шекспир убеждает аудиторию: Ричард, помимо других злодеяний, совершил и братоубийство, в чем, как нам известно, он был совершенно невиновен. Эпизод с бочкой мальвазии[229], естественно, сохранен: слишком красочен, чтобы его не использовать. Само утопление осталось за сценой — к неудовольствию публики и к радости актера, которому пришлось бы в этом участвовать.
Шекспировской версии братоубийства противоречит то, что в январе 1478 года Кларенс был приговорен к казни. Драматург решает эту проблему в первой сцене второго акта. Ричард сообщает о смерти герцога, и умирающий король выражает недоумение:
Ричард отвечает:
