- Прикрывайте! - на палубу капера спрыгнул Лютый с мечом в руках. Этот-то куда лезет? Я вообще не приказывал идти на абордаж. Если капитану это нравится, пусть подвергает ненужной опасности свою команду. У нас собственная миссия, и в нее не входит уничтожение морских разбойников. Кстати, никто кроме Ома и не спешил принять участие в драке. Арбалетчики седьмого десятка прикрывали своего капрала, то и дело снимая метким выстрелом очередного пирата, что же до остальных, так те просто наблюдали. Я тоже не мог оторвать взгляда от разворачивающегося на капере сражения. Разбойники дрались с отчаянной храбростью смертников, но силы были неравными - команда "Шайани" без труда одерживала верх. И все же я не мог избавиться от ощущения бессмысленности происходящего. А вот Лютому, похоже, было все равно: он искренне наслаждался боем. Все взгляды были прикованы к спектаклю под названием смерть, в котором Ом взял на себя главную и самую страшную роль. Он смеялся, вонзая клинок в грудь врага, и чистый звук его смеха, переплетаясь со стонами раненых, шумом моря, жалобным скрипом изуродованных снастей и торжествующими вскриками людей, разгоряченных дракой, рождал то, что называют "музыкой боя". Жуткая это была музыка, век бы ее не слышать.
Вскоре все было кончено. Матросы "Шайани" во главе с капитаном и Лютым, пребывающим в прекрасном настроении, вернулись назад, оставив за собой заваленную трупами палубу капера. Еще раз хлестнули пушки, и пиратский корабль с зияющими в корпусе пробоинами, беспомощно накренился, окуная в воду остатки парусов. Через вспоротый борт вода хлынула внутрь, в трюмы, и осевший капер погрузился в водоворот.
Прими их, Маннаин! Впрочем, есть поверье, гласящее, что морской бог суров к пиратам и отказывается принимать их тела. Он выталкивает разбойничье судно вместе с трупами обратно на поверхность воды. И корабль, никем не управляемый, охваченный запахом разложения, мечется по морю до тех пор пока не находятся новые хозяева мертвых тел. Говорят, в них очень любят вселяться Низшие демоны. Тогда поднимается на мостик капитан-мертвец, за штурвалом становится скалящийся скелет, и на палубе суетятся полуразрушенные тела команды. Да, незавидная участь…
- Клыки смерти! - раздался голос вахтенного.
Я вгляделся вперед. Надо же, задумался, и не заметил, сколько времени прошло. "Шайани" шла прямо на рифы, направляясь к узкому проходу между двумя остроконечными скалами. Видно, капитан, несмотря на странное безрассудство по отношению к пиратам, дело свое знал туго, если решался пройти здесь. Солдаты стояли у бортов, вглядываясь в пользующуюся недоброй славой каменную ловушку, которая стоила жизни тысячам моряков Аматы.
- Смотрите, Рик! - радостно воскликнул Дрианн, когда мы приблизились к камням.
Да уж, посмотреть было на что: у подножья скал вода кишела уродливыми грязно-синими телами. Процесс сватовства у троллей был в самом разгаре. На омываемых волнами камнях с томным видом возлежали самки. Представители же сильной половины оглашали окрестности громогласным ревом и, сходясь в схватке, погружались под воду. Победитель выныривал и направлялся к облюбованной прелестнице, проигравший же выбирался на скалу и бросал вызов следующему противнику. Или ложился отдыхать. На каменистой площадке подножья одного из рифов два огромных самца мерно тузили друг друга кулаками по головам, причем с равным успехом.
- Какие они красивые… - в голосе мага слышался искренний восторг.
Да уж, красота неописуемая: маленькая шишковатая голова без всяких признаков растительности (хоть в Ястребы их записывай), кажется, вырастает прямо из плеч. Шеи у троллей нет как таковой, поэтому, желая посмотреть, что творится сзади, они вынуждены поворачиваться всем корпусом. Плечи локтя четыре в ширину, под блестящей толстой кожей перекатываются валуны могучих мышц. Кисти рук болтаются где-то у земли. Короткие кривые ноги попирают землю непомерно большими даже для таких гигантов ступнями с перепонками между пальцев. Лицо… нет, пожалуй, все-таки морда - плоское, с маленькими круглыми глазками, широким носом без переносицы и зубастой безгубой пастью чуть ли не до ушей. То есть, это фигуральное выражение, потому что ушей у морских троллей нет - вместо них по обе стороны головы располагаются жабры. Чем эти твари слушают - понятия не имею.
