Да что со мной может случиться в десяти шагах от роты? Однако капрал настоял на своем и отрядил из своего десятка мне в сопровождающие молодого воина по имени Грик. У подножия скала заканчивалась гранитным порожком, на который падала вода. Я разделся но, дабы не демонстрировать свой необычный герб, рубаху снимать не стал. Заодно и постирается. Шагнул навстречу веселым струям. Как же хорошо! Вопреки всем законам природы, вода не была ледяной. Я с наслаждением ощущал ее освежающее прикосновение, глядя через тонкую пелену капель на приближающегося Дрианна. Мрак, опять он за мной прется! Закралась неприятная мыслишка: может, он Изысканный? Я фыркнул, представляя себе мага с раскрашенным лицом и завитыми волосами… В этот момент что-то тяжелое ударило меня по затылку, и последнее, что я услышал - чей-то тихий стон.
Добрейшая Ат-тана и все ее чада, что со мной? Одеревеневшее тело не слушается, руки заведены за спину и чем-то туго стянуты, в затылке тупо ворочается боль, губы склеила жажда… Я захрипел, открыл глаза и попытался понять, где нахожусь. Что-то вроде квадратного шалаша, стены и потолок сплетены из сухой травы, пол земляной. Вокруг разбросаны побелевшие от времени черепа и кости каких-то животных. С трудом повернув голову направо, увидел лежащего рядом Грика. Парень то ли спал, то ли пребывал в глубоком обмороке. Он тоже был спеленат по рукам и ногам тонкими веревками. Я шепотом позвал его, но солдат лишь тяжело дышал и тоненько постанывал. Обернувшись влево, я обнаружил в углу человека, сидящего на корточках спиной ко мне. В хижине царил полумрак, и подробно разглядеть хозяина я не сумел. Но, глядя на согбенную спину, решил, что это старик. Грик застонал громче, и человек, развернувшись, прямо на корточках, будто огромное мерзкое насекомое, заковылял в нашу сторону. Так и есть, дикарь! Морда сморщенная, зубов, судя по ввалившимся щекам, нет, длинные седые патлы украшает венок сухих цветов, из которого торчат большие белые перья. Остановившись рядом со мной, он прикоснулся к моему лбу, гнусно захихикал и прошамкал:
- Умганга, двана.
- Умганга, сволочь, - ответствовал я. - Развяжи нас сейчас же!
- Где мы? - раздался слабый голос очнувшегося Грика.
- О-о-о! Тваи двана! - обрадовался старик и вдруг издал неожиданно мощный для его тщедушного тельца вопль.
В хижину вошли два могучих воина и, схватив мечущегося Грика, поволокли его наружу. Следом появились еще двое и вытащили меня. Как барашков на заклание, нас несли мимо травяных хижин, а следом бежала голосящая толпа темнокожих людей. Насколько смог увидеть, болтаясь на плечах воинов, деревню окружал густой лес. Как такое может быть, ведь мы шли по той же нескончаемой пыльной равнине, в которой лишь изредка попадались чахлые деревья? И вообще, каким, спрашивается, образом я здесь оказался? Помню: привал, водопад, удар по голове… Дальше - темнота.
Нас притащили на утоптанную площадку, посреди которой возвышалась грубо вытесанная статуя какого-то идола. Перед ней лежал большой плоский камень, покрытый засохшими темно-бурыми каплями. Мне развязали ноги и надавили на плечо, вынудив встать на колени, лицом к истукану. Рядом тяжело опустился Грик. Парень был совсем плох: на виске коркой запеклась кровь, голова клонилась на грудь. Да уж, влипли мы с тобой, братишка! От нечего делать я начал рассматривать статую. Она явно изображала местного божка. Как говорится, скажи мне, кому ты молишься… Вытянутая морда, наподобие крысиной, хранящая до безобразия подлое выражение, узкие щелки глаз, в которых взблескивают красные камешки, из пасти свисает длинный язык. Хоть работа и грубая, но впечатление производит. Лапы идола были сложены на выпуклом животе, каждый палец заканчивался длинным когтем. Кого-то он мне напоминал, где-то я уже видел эту уродливую рожу. Только вот где?
- Смотри, - прошептал Грик.
Я поднял голову. Вокруг нас плотным кольцом стояли дикари - мужчины и женщины. Их лица были покрыты толстым слоем красной и белой глины, превратившись в неподвижные жуткие маски, на которых живыми оставались только темные глаза. Аборигены молча смотрели на нас, и в этом молчании прятался первобытный ужас, ожидание чего-то невозможного и нечеловечески страшного.
Раздался повелительный окрик, и круг коричневых тел дрогнул, пропуская уже знакомого мне старика. В отличие от остальных, он не был размалеван, что не делало его менее омерзительным. Следом за ним шли двое молодых мужчин. Один, по всей видимости, слуга или помощник, нес какие-то странные штуки, среди которых был длинный острый нож, другой держал в руках потертый барабан. Установив его в центре круга, дикарь начал стучать ладонью, отбивая четкий ритм:
- Дамп-па, дамп-па…
- Нгиама Унгде-е-е-лу, - протяжно затянул из толпы сильный женский голос.
- Нгиама Унгделу, - подхватили остальные.
- Мевани Унгде-е-е-е-лу…
- Мевани Унгделу!
